— Просто сочувствую бедным стражам, которым приходится таскаться повсюду за своим господином. Тут о чем угодно забудешь.
— «Бедные стражи...» Лопни мои штаны! Одна эта карета стоит целого состояния, не говоря уж о впряженных в нее меринах! Великолепная пара! А внутри — я приметила в окошко — сидела женщина под вуалью. Такие вуали делают в Хаморе, и они по карману только дамам из знати. Ну ладно — вуаль, главное другое. Карета-то, примечай, вся из дерева и кожи. Без единого железного гвоздика!
— Ну, — я пожал плечами, — надо думать, какой-то Мастер хаоса решил отдать префекту дань уважения по пути во Фритаун. Туда нынче стекаются все, кому охота основательно подзаработать.
— И опять ты дал маху, — хохотнула Матильда. — Кони-то поставлены в дворцовую конюшню, а карета — на дворцовый каретный двор.
— Но на кой ляд мог потребоваться префекту Белый чародей? — вступила в разговор горшечница, расставлявшая свои кособокие крынки на уступе у фонтана, переставшего работать задолго до моего появления в Фенарде.
— По слухам, все дело в Кифриене... — Матильда перешла на шепот.
Я остановился и, рассматривая самый кривой горшок, купить который мне не пришло бы в голову и в кошмарном сне, переспросил:
— Кифриен? Это где самодержец?
— Вот-вот, — закивала Матильда. — Префект с самодержцем дружбы не водят.
Я кивнул и поставил горшок на место, сообразив, что подбирающийся бочком к фонтану оборванец, тронутый хаосом, скорее всего, — осведомитель префекта.
— Думаешь, самодержец что-то замышляет?
Матильда, тоже заметившая малого в драной одежонке и смекнувшая, что для нищего он подозрительно чист, пожала плечами:
— Кто их поймет, самодержцев да правителей. Не моего ума это дело. Я просто торгую цветами.
— Купил бы у тебя цветочков, да надобно заехать на лесопилку, — промолвил я с деланным сожалением.
— А ты все еще тянешь лямку на того полудохлого столяра? Мог бы уже открыть собственную мастерскую.
— Ну, без него мне бы ничего не добиться. Конечно, когда-нибудь...
— Э, да небось все дело в его золотоволосой дочке. Ах ты шельмец!
Матильда одарила меня лукавым взглядом, горшечница посмотрела на нас так, будто мы спятили, а префектов соглядатай и вовсе пялился в сторону.
Попрощавшись, я двинулся дальше, по направлению к Ярмарочной дороге.
«...лучшая выделанная кожа к западу от Отшельничьего!»
«...всего за полсеребреника... отдам вместе с ножнами...»
«...свежие бататы! Свежие бататы!»
Вытирая лоб коротким рукавом моей рабочей туники, я приметил еще одного оборванного малого. Правда, этот следил не за мной, а за оружейником, и примечал клинки.
«...Тончайшая сталь... гнется и не ломается... перерубит хоть паутину...»
«...Нежнейший хаморианский хлопок... прекрасен в носке... лучшее полотно...»
«...Яблоки, заговоренные яблоки... чары гармонии продержат их свежими всю зиму...»
Торговец фруктами молол, конечно, полную чушь. Возможно, яблоки у него и хорошие, но наложение чар гармонии требует столь основательных усилий, каких ни один Мастер в здравом уме не стал бы прилагать из-за такой ерунды. Чтобы фрукты зимой не портились, достаточно держать их в холодном погребе да время от времени перебирать.
«...Полмедяка за историю, полную удивительных приключений. Песня радости...»
Из-за угла на менестреля поглядывала худощавая женщина. Одета она была в лохмотья, но крепкие мускулы и гладкая кожа не позволяли принять ее за нищенку.
В чем же суть трений с Кифриеном и чего добивается самодержец? Этот вопрос очень меня занимал, но ответа я пока не находил.
У открытых рыночных ворот отирались трое вооруженных стражников. Двое присматривали за толпой, а один, видать от скуки, взялся помогать каменщику, чинившему каменную арку, что вела в кожевенный ряд.
Лавки в этом ряду я посещал нечасто — ограниченные средства не способствовали пробуждению интереса к предметам роскоши
Ноги сами собой понесли меня обратно к проулку, выходившему к конюшне. Гэрлоку требовалось размяться, а лесопилка Бреттеля находилась достаточно далеко. Стоит заметить, что одной из причин сложного положения Дестрина являлось то, что мастерская его отца обслуживала богатых заказчиков. Мастерство сына никак не соответствовало этому уровню; его скамьи и столы предназначались главным образом для дешевых лабазов и питейных заведений. Однако он ни в какую не хотел продавать прославленную родителем мастерскую и переезжать из богатого квартала.
Моя обеспокоенность передалась Гэрлоку. Когда я седлал его, мой пони нервно приплясывал.
Я все еще думал о заказе на стулья для субпрефекта. Получить сам заказ оказалось не так уж трудно. Дестрин подписал бумагу, я положил ее в конверт и отнес в контору. А на следующий день все претенденты на заказ собрались на ступеньках особняка субпрефекта.
— Рассмотрев заявки и удовлетворившись объявленной ценой в десять золотых, мы отдаем заказ на комплект из пяти стульев столяру Дестрину.
— Что? — Джирл вскочил на ноги. Лицо его побагровело. Правда, молодой человек со схожими чертами тут же потянул его назад и заставил сесть.
