Это — мир вечной войны Черных и Белых магов.Мир великой войны гармонии и хаосаТолько — в войне этой магию гармонии подчинили себе Черные а воистину, может ли быть по-иному, если Черная магия — плоть плоти и кровь крови ритуального искусства''Белым же достался на долю хаос. И воистину, кто поспорит с этим, если Белая магия — свободное творящее будущее искусство?Но теперь — нарушено хрупкое равновесие между хаосом и гармонией, ибо все быстрее и наглее захватывают Белые власть над исконными землями Черных.Победят силы Света — и наступит в мире чудовищная, непоправимая КАТАСТРОФА. И одно только останется последним защитникам Тьмы — искать себе союзников в далеком, странном, неведомом краю Великого Леса, где, говорят, находится таинственный источник Равновесия.
С вытертых временем камней старейшего в Найлане причала Джастин наблюдал за отплытием «Шиерры». Черная обшивка рубки и единственная орудийная башенка поблескивали в ярких лучах солнца, а ствол пушки длиною в четыре спана был нацелен вперед, подобно черному посоху, метящему в горнило хаоса.
Белые буруны вскипали за кормой новейшего военного корабля из Могучей Десятки, когда он, проплывая между парными волнорезами, выходил в Кандарский залив.
Молодой человек в черном одеянии инженера пригладил пятерней короткие, светло-каштановые волосы и, бросив взгляд на троих учеников, сказал:
— Как только корабль выйдет за волнорезы, следите за ним внимательно. Следите глазами — именно зрением, а не чувствами.
— За чем следить? — не понял худощавый рыжеволосый паренек.
— За кораблем, олух, — хмыкнула коренастая девица.
— А что за ним следить-то? — пожала плечами миниатюрная большеглазая девушка.
— Там увидишь, — буркнул Джастин.
Над трубой «Шиерры» пульсировал горячий воздух, создавая впечатление, будто само зеленовато-синее небо слегка подрагивает. Нос судна рассекал воду, и в обе стороны разбегались белые полоски. Черный корабль прибавил ходу... и исчез. Пропал из виду вместе с кильватерным следом; лишь прогретый воздух, кажется, продолжал колебаться.
— Что это там случилось? — пробормотал рыжеволосый Даскин, запустив пятерню в густую курчавую шевелюру.
— Что-что... — презрительно фыркнула приземистая Джилл. — Брат на борту установил щиты невидимости. Нас тоже этому научат.
Она встряхнула головой так резко, что длинные черные волосы едва не хлестнули Джастина по физиономии. Он отступил. Разные мысли лезли ему в голову. Например, об этих щитах невидимости. Конечно, всю троицу учеников непременно будут обучать устанавливать такие щиты. Но если судить по их успехам в других областях, может пройти не один год, прежде чем хоть у кого-то из них хоть что-нибудь да получится.
— Пошли! — скомандовал Джастин и первым начал карабкаться вверх по склону. Остальные гуськом последовали за ним. Шедшая в хвосте Нора то и дело оборачивалась, выискивая на горизонте тепловые линии — единственный видимый след, оставляемый «Шиеррой». Легкий ветерок, в прохладе которого еще чувствовалась недавняя зима, шевелил черную тунику инженера. Близ арсенала ему повстречалась худощавая женщина в зеленом. Джастин помахал ей рукой:
— Привет, Крителла!
— Привет! Ты, случайно, не в учебные классы? Пошли бы вместе, — с улыбкой отозвалась Крителла. — А где Гуннар? Что-то я его не вижу!
— Не видишь, потому что его здесь нет. Отправился на Край Земли, изучать какие-то записи об Изменении, относящиеся ко временам Основателей, — откликнулся Джастин, стараясь не выдать голосом своего раздражения. Только и слышишь: «Гуннар, Гуннар да Гуннар». Всем он нужен, этот Гуннар, все его ищут, как будто он не просто Джастинов старший брат, а сам великий Креслин.
— Неужто сохранились подлинные записи?
— Думаю, должны были сохраниться. Доррин, во всяком случае, писал при жизни заметки, — промолвил Джастин, останавливаясь возле приземистого, вросшего в травянистый склон черного каменного строения.
— Но он ведь был инженером...
— Да, инженером. Но при этом создал «Начала гармонии». Во всяком случае, большая часть трактата принадлежит именно ему. — Джастин обернулся к ученикам: — А вы можете зайти в столовую и прихватить что-нибудь с фруктового стола. Встретимся в угловом классе.
— Спасибо, магистр Джастин, — хором отозвались все трое.
— Какой я магистр, я просто младший инженер, — возразил он, но их уже след простыл.
— Муторное, надо думать, занятие — вдалбливать азы в головы вот таких вертопрахов, — заметила Крителла.
— Занятие как занятие. Должен же кто-то... — начал было Джастин, но осекся, сообразив, что собеседница опять сравнивает его с Гуннаром. И сравнение снова не в его пользу.
— Мне пора, — пробормотал он, выдавив ухмылку, — а не то они все фрукты умнут.
— Скажи Гуннару, что мне нужно с ним поговорить.
— Скажу, но ты увидишь его, вероятно, куда раньше меня.
— Желаю тебе не скучать с твоими учениками.
— Спасибо на добром слове.
Вопреки ожиданиям, троица нерадивых школяров оставила на столе по меньшей мере половину сушеных фруктов. Проходя мимо, Джастин прихватил несколько ломтиков ябрушей и, жуя их на ходу, спустился по лестнице в коридор нижнего уровня, который проходил через внутренний дворик с садом, отделявший бытовое крыло от учебных аудиторий.
Когда он вошел и закрыл за собой дверь, сидевшие на подушках трое молодых людей подняли на него глаза.
— Достаньте «Начала» и откройте часть первую, раздел третий. Найдите место, где говорится о концентрации гармонии.
Джастину пришлось подождать, пока они перелистывают тугие, редко раскрываемые книги, заглядывать в которые им случалось лишь по его настоянию.
— Нора, прочти вслух.
Глазастая блондинка прокашлялась и начала:
