Не удостоив больше взглядом ни меня, ни съежившуюся на брусчатке кучу тряпья, они нарочито небрежно удалились. Вокруг же меня все — и окна, и двери — оставалось наглухо закрытым.
Куча тряпья тем временем преобразилась в черноглазую, сгорбленную и заплаканную женщину с сильно ободранной левой щекой. Она придерживала разорванную, покрывавшую грудь блузу и закусывала губы от сильной боли.
— Делай со мной что хочешь, Черный дьявол, — пролепетала она. — Все равно ты теперь покойник.
У меня отвисла челюсть. Человек избавил ее от грабителей и насильников, а его за это обозвали «Черным дьяволом»!
— Виконт покарает тебя.
Я пожал плечами, словно мне дела нет до этого виконта, и коснулся посохом ее поврежденных запястий.
— Оооох!
Что именно я сделал, сказать было трудно. Работа с овцами и чтение книги не прошли для меня даром. Мои мысли и чувства коснулись костей и нервов, линий хаоса и гармонии, составлявших причудливую картину живого человеческого организма.
— Ооох! — простонала женщина уже тише и изумленно уставилась на свои руки.
— Ты еще не исцелилась полностью, и когда это произойдет — сказать трудно, — промолвил я, — так что будь поосторожней.
В ответ на мои слова — причиной было, скорее, внезапное очищение организма от хаоса — бедняжка лишилась чувств. Повесив таким образом на меня еще одну проблему. Интересно, как объясню я наличие у себя на руках избитой, бесчувственной женщины, случись мне столкнуться с патрулем?
Дела явно оборачивались не лучшим образом. Правда, исцеленная мною особа после выздоровления будет выглядеть моложе и привлекательнее, чем раньше, но исцелил-то я ее незаконно!
Но бросить пребывающую в беспамятстве женщину в переулке я не мог. А стало быть, мне оставалось тащить ее назад к трактиру, в весьма слабой надежде остаться незамеченным. Впрочем, этой надежде не суждено было сбыться.
— Что это ты приволок? — полюбопытствовал пузатый старший конюх, невесть откуда объявившийся на внутреннем дворе.
— Потаскушку, да еще с утра пораньше! — загоготал один из давешних кавалеристов. — Ну ты и шустряк! Может, поделишься добычей?
— Она малость не в себе, — неопределенно откликнулся я, направляясь к дверям конюшни, где был встречен ошарашенным взглядом Джастина. Впрочем, стоило Серому магу приметить разорванную одежду и исцарапанное лицо несчастной, как он спросил:
— Ей нужен целитель?
— Только отдых, — отозвался я.
— Неси ее сюда.
— Эй, мне в моей конюшне только потаскух не хватало, — встрял толстяк. Однако спустя мгновение он уже прятал в кошель полученную от Джастина монету и весело ухмылялся: — Ладно, взгляну-ка я лучше, как у меня дела с кормом...
Кавалерист тоже усмехнулся, но, когда я поволок свою добычу в конюшню, вмешиваться не стал.
— Что ты с ней сделали — шепотом спросил Джастин, помогая уложить женщину на охапку соломы.
— Ничего... особенного... — я задыхался. Теперь я чувствовал себя так, словно пробежал целый кай по песку.
— Идиот! Ты исцелил ее! Много ли народу видело твой посох?
— Хуже того... я им воспользовался... Эти головорезы... и она тоже... она обозвала меня, но я все равно ее исцелил, — говоря все это, я накладывал попону на Гэрлока.
Джастин обернулся к конюшенному мальчишке, стоявшему разинув рот, и, хотя не сделал ни жеста, паренек повалился на солому.
— Что ты с ним сотворил? — удивился я.
— Просто погрузил в сон. Но теперь тебе надо убираться отсюда, да побыстрее.
— Прежде чем сцапают за незаконное чародейство?
— Чем болтать попусту, скажи лучше, как ты собираешься выбраться из города?
— А кто может задержать невидимку?
Покачав головой, Джастин направился к своим седельным сумам. Покуда я седлал своего пони, Серый маг достал и вручил мне битком набитую торбу из выцветшей мешковины. Содержавшую, по моей догадке, большую часть Джастиновых припасов. В тот же миг мешок пропал, оказавшись невидимым.
— Следи за этим, приятель, — сказал Джастин. — Расслабившись и забыв об осторожности, можно мигом превратиться в мишень. Ладно, схожу-ка я за твоей котомкой.
Затянув подпругу и приладив на место посох, я сплел вокруг него световые потоки — даже не сплел, а просто изменил путь их отражения от дерева и стали. Сталь представляла собой особую проблему: делая ее невидимой, было невозможно избежать эффекта «тепловых волн». Как, видимо, это было в случае с кораблями Братства.
К тому времени, когда я подготовил Гэрлока, Джастин вернулся в конюшню с моими котомкой и плащом.
— Тебе пора.
— А ты что будешь делать?
— Да уж найду что, — грустно улыбнулся маг. — Сам посуди, какой ты мне ученик? Ты вольный чародей, сумевший всех провести.
— Спасибо, — я не хотел отрекаться от ученичества, однако он был прав.
