Я улыбнулся. Ну, вот практически и добрался до фронта. Ещё бы мне внешность изменить, и вообще красота…
Пока лошадь, отдыхая от оглоблей, пощипывала травку, сама Эвелина побежала в лес по малой нужде. Я удивился, что она так легко доверила мне своё имущество.
Ожидая девушку, я присел на корточки и потрогал утрамбованную колею.
На родной Земле я обладал способностью считывать картинки из прошлого. Нет, конечно, это не взлом времени, просто люди всегда оставляют след в пространстве, и псионик способен его учуять. Иногда даже угадать, о чём думал человек.
Я некоторое время разглядывал уходящую вдаль дорогу, пытаясь ощутить хоть какие-то обрывки. Всё было настолько зыбко, что я даже не мог отличить поступающую в мозг информацию от своих же мыслей.
Чуть поодаль дорога потихоньку отворачивала от леса, и на горизонте скрывалась уже в чистом поле. Здесь вокруг только поля, и попадаются одни крестьяне. Поэтому и все мысли на этой дороге о посевах, об урожае, да о товарах.
Я стиснул зубы, когда чётко ощутил чей-то злой замысел. Именно здесь, на этом самом месте.
Выстрел ещё не раздался, когда интуиция заставила вскочить и развернуться к лесу. И, возможно, это спасло мне жизнь — что-то толкнуло меня в грудь, глаза ослепли от вспышки, и я упал в траву, слетев с дороги.
Крик Эвелины только-только достиг моего слуха, когда я согнулся, хватая воздух от боли. По груди словно тараном прилетело…
Где-то рядом заржала лошадь, зашуршала трава. Она совсем рядом пронеслась и ускакала вдаль.
Я довольно быстро сориентировался, с огромным усилием подавил кашель в отбитых лёгких и попытался отодвинуть боль на второй план. Тут же нащупал пистолет за поясом, проверил патрон в казённике. Достал нож, который теперь мог, наконец, пригодиться.
Они свой ход сделали, теперь моя очередь. Чуть с запозданием я догадался, что от смерти меня спас защитный браслет на руке.
— Чернолунская шваль! — грубый окрик принадлежал точно не девушке.
Среди деревьев замаячили тени.
— Голову ей накрой, чтоб не околдовала!
Трое выводили четвёртую из леса. Выглядели они, как обычные головорезы. Лица измазаны грязью, одеты в неразборчивое тряпьё.
С мешком на голове, Эвелина дёргалась у них в руках и отчаянно мычала, локти у неё были перехвачены за спиной верёвкой. Двое удерживали её, стараясь по возможности полапать.
А вот один, лысоватый, стоял в сторонке и внимательно всматривался в траву, в то место, куда я отлетел. В руках он держал магострел.
Да уж, толчковый пёс оказался довольно метким, особенно если учесть свойства этого оружия.
— Лунная задница! А где этот белобрысый?
— Да сдох он уже. Ты ж ему в голову попал…
— Не, он вскочить успел.
— Да и по хрену. Там у него в груди дыра не меньше Пробоины!
Эвелина при этих словах задёргалась, испуганно замычала, и ей прилетела оплеуха.
— Не дёргайся ты!
Я спокойно смотрел на всё это, скрытый надёжной завесой травы. Василий внутри меня, конечно, волновался, но у меня уже включился боевой режим. Сейчас только дело, а эмоции — потом.
Девушку подвели к телеге и бросили на землю.
— Так, хренолунная! Сейчас ты расскажешь, у кого забрать вещь, которая нам так нужна.
Эвелина дёргала головой, пытаясь хоть что-то рассмотреть через мешок, и мычала. Головорезы переглянулись, потом стащили с её головы ткань, выдернули кляп.
Один из разбойников покопался за пазухой и вытащил небольшой и весь погнутый ободок. Кажется, там блеснул чёрный тхэлус. Его надели на голову Эвелине, бесцеремонно натянув погнутый металл.
— Да чтобы Незримая закоптила ваши яйца на огне ваших грешных душ! — злобный рык вырвался из горла девушки, — Будьте прокляты, недолунные отморозки!
— Про яйца-то это ты хорошо, что напомнила, — засмеялись в ответ, — Говорят, вы, Избранницы, умеете такое, что шлюхи Межедара завидуют…
— А я предлагаю опробовать, — с охотой добавил другой, — Может, так она посговорчивее будет?
— Давай, грешное отродье. Я твою душу отправлю прямо в Пробоину! — девушка сверлила всех троих ненавистным взглядом.
Наконец, тот, что был с магострелом, перестал пялиться в мою сторону. Разговор с девушкой был веселее созерцания травы, и он, опустив винтовку, шагнул к Эвелине и врезал ей пощёчину.
— Слушай сюда, шваль. У нас полно времени, чтоб заставить тебя говорить. И я могу тебе предложить только одно — мои друзья будут ласковы, и потом ты умрёшь быстро. Но это только, если ты будешь говорить.
Другой сразу рявкнул:
— Где тебе должны передать «знамение»?
Девушка опустила голову, упрямо поджав губы. Головорезы заржали, запрокинув головы.
— Ох, как же она хочет, чтоб ты не был ласковым, Борзый!
— Точно!
Ну, молодцы, смейтесь, смейтесь. Едва стрелок потерял интерес к траве и активно присоединился к беседе, как я в два прыжка оказался у повозки, прислонившись к колесу. Оно скрипнуло, но разбойники были слишком заняты весельем.
Я уже рассмотрел, что оружие у них только одно на троих. Да и от них совсем не веяло псионикой.
Ну, поехали…
