Мой имплант сгорел, оставив дыру в затылке, и я умер.Умер? Тогда какого хрена меня бьют мордой об пол, а в рёбра втыкаются сапоги? Ладно, встаём, их всего четверо. Только почему они одеты странно?Как и я...Твою псину, я ещё и дрищ?!
Летний ветерок потряхивал висящие ветки кустарника, где-то над холмами стрекотал сверчок. В эту лунную ночь сидеть бы на веранде, потягивать «бархатное», да тискать Алёну. Я вспомнил её грудь…
Залп с тяжёлых турелей оторвал от размышлений. Белые трассеры плазмы ушли в направлении будто бы наших позиций — капиты всё же клюнули на упавший беспилотник, и думают, мы стянули туда силы.
Я подтянул винтовку. Тяжёлый, но надёжный Шам-Рифл, получивший прозвище «свисток» за звук выстрела. Моя детка! Если умудриться, то можно пробить броню «дестра».
Корпус танка-паука матово блестел в свете яркой луны. Да, жжёный псарь, эта громадина — реально ценная единица. И чутьё подсказывало мне, что в этом «дестроере» сидит псионик.
Псарь псаря чует втихаря.
Два псионика погибли у нас в этом квадрате, но кто-то взял их под контроль, и перед смертью они забрали с собой много своих же ребят. Поэтому и послали меня, разведчика-снайпера, имеющего способность закрываться от пси-атак в мысленный кокон.
Послали с приказом «найти, обезвредить, и, желательно, доставить на базу». Живым или мёртвым.
Вот только ни один умник не сказал — а моя защита выдержит этот «контроль разума»? А я не превращусь в овощ, хладнокровно расстреливающий своих же?
Крадущимся шагом я приближался по низинам холма к «дестроеру», плотные кусты служили мне отличным укрытием.
Трассеры снова рассекли ночное небо — ударные волны уже доставали до меня, заставляя экзоскелет глушить колебания. Фильтры шлема старались, но всё равно прорывался запах гари и озона. Плазма заметно нагрела воздух вокруг, и мне оставалось только наслаждаться ароматами.
Тяжёлая техника всегда приводила меня в восторг. Даже в качестве своего внутреннего «берсерка» я выбрал киборга, хотя наставнику, помнится, это не понравилось.
Вот зашумели пневмоприводы, «дестроер» довольно бодро поднялся и, удаляясь, зашагал под укрытие следующего холма. Затряслась земля — танк менял позицию, и я почуял, что скоро он отступит. Ну нет, жжёный псарь, от меня ты не уйдёшь.
Чертыхаясь, я вскочил, побежал следом, и костюм-хамелеон заработал на всю, мерцая от частой смены окружения. Я пока не чувствовал чужой пси-атаки, хотя приготовился к защите — у меня будет всего доля секунды на это.
Отряд капитской пехоты я ощутил гораздо раньше, чем они меня заметили. Их визоры облучали кустарник, в котором я залёг, но мой экзоскелет уже врубил режим маскировки.
Бедолаги так ничего и не учуяли, среди них не было псиоников. Я снял нож с бедра и приготовился повлиять на их разум, чтобы отвлечь…
И в этот момент вражеский псионик ударил.
Я едва не выронил нож, все мышцы свело. Тренированный разум закрылся тем самым коконом, но доли секунды мне хватило ощутить всю мощь врага. Тяжело дыша, я опустился на землю, осторожно положил нож и винтовку. Как силён же псарь, сволочь!
Та самая оболочка, в которую я заперся, начала трещать по швам. Пси-щупальца врага просачивались в разум, и моё воображение показывало это, как проблески света в тёмной скорлупе.
Раз трещинка. Вторая.
Твою псину! Я зажмурился до предела, чувствуя, как заметно потеплел имплант под затылком. Неужели сгорит? Вот тебе и жжёный псарь посреди поля боя…
Атака прекратилась.
Пытаясь прийти в себя, я обнаружил, что моя рука застыла на кнопке аварийного маяка. Это явно было не по моей воле — врубить его, и меня не то, что «дестроер», меня бы с орбиты заметили.
Так, спокойно, ты всё ещё Тимофей Зайцев. И ты…
«Тим, ты слышишь меня?» — голос Андрея возник в голове.
Пси-связью пользовались только в экстренных случаях, потому что она здорово перегружала имплант.
У меня побежали мурашки по спине:
«Командир, что не так? Выполняю директиву».
«Директиву отменили».
«Твою-то псину!» — я не верил ушам, — «Почему?»
«Тим, верхушка получила биометрию с твоего костюма».
Не сводя взгляда с отряда, залёгшего в кустах неподалёку, я переспросил:
«Какую, к псам, биометрию?»
«Умники считают, что твой щит не справился».
«Но я же в здравом уме!» — заспорил я.
Ну да, мой кокон трещал, и я даже слышал отголоски чужого внушения…
