– Это была самая крутая вещь на свете! – произнесла Джули, задыхаясь.
– Надо же поднять твой личный рейтинг. Но дальше действуй сама. Я не могу волшебным образом появляться и жестокостью подавлять твоих одноклассников каждый раз, когда кто-то ведет себя как придурок. Если кто-то спросит тебя о том, что произошло, ты очень серьезно им ответишь, что не можешь об этом говорить. Люди терпеть не могут, когда кто-то знает то, чего не знают они. Неведение сведет их с ума.
Она обняла меня еще крепче:
– Спасибо.
– Мне правда нужна твоя помощь.
– Что случилось?
– Дерек в опасности.
– О нет, – прошептала Джули и крепче обняла меня.
Джули беззвучно плакала, стоя на коленях у изуродованного тела Дерека. Слезы градом катились по ее щекам. Я ждала. На него было больно смотреть, но она должна через это пройти, иначе не смогла бы помочь.
Примерно через пять минут малышка пошевелилась и провела тыльной стороной ладони по носу. Я протянула ей платок. Она вытерла глаза, высморкалась и кивнула.
– О’кей.
Джим и Дулитл подошли к дверям. Я чувствовала, что остальные прячутся в сумраке, наблюдая. Рафаэль был среди них. Я объяснила ему, что пособничество не приведет его ни к чему хорошему, но он только усмехнулся и последовал со мной и Джули.
Он и Джим поговорили пару минут, а затем его пустили внутрь.
Джим сел рядом с малышкой и открыл коробку из-под печенья. На белой марле лежали два бледно-желтых осколка: один из четырехрукого трупа, на который наткнулась Дали, другой – из жертвы Саймана. Во время вскрытия Дулитл обнаружил второй кусочек, застрявший в руке «Жнеца».
Док и Джим пытались объяснить мне, во что успело превратиться тело после моего отсутствия, но я не смогла полностью сосредоточиться на их словах. Вероятно, они тоже, хотя я уловила, что они запихнули ракшаса в мешок для трупов и спрятали его в одном из подвальных помещений (вдобавок они вроде бы отговаривали меня от посещения подвала).
Джули подняла осколок и сконцентрировалась, пристально глядя на острый скол желтого камня. Она долго смотрела на него, бросила в коробку и перевела взгляд на волчонка.
– Здесь. – Тонкий палец указал на изуродованное бедро Дерека.
В смуглой руке Дулитла мелькнул скальпель. Док сделал аккуратный надрез, раскрыл плоть пальцами и погрузил внутрь кровоостанавливающий пинцет. Я задержала дыхание.
Он вытащил пинцет. Окровавленный осколок поблескивал под ярким светом лампы.
– Спасибо тебе, Господи. – Дулитл бросил его в банку.
– Здесь. – Джули указала на левый бок Дерека.
Док замешкался.
– Режьте.
Палец коснулся ребер Дерека.
Дулитл снова сделал надрез. Второй осколок отправился к первому.
– Тут. – Палец завис над центром грудной клетки оборотня, где черный шрам от ожогов пересекал его мышцы.
Черт, сколько же штук они засунули в него?
Дулитл повторил свои действия.
– Ничего нет.
– Глубже, – велела Джули.
Темная кровь хлынула из пореза. Я содрогнулась.
Спустя вечность док произнес:
– Вот он.
Я услышала тихий звук осколка, падающего в коробку.
– Есть еще? – спросил Дулитл.
– Нет, – ответила Джули.
Я подняла взгляд. Ничего не изменилось. Дерек лежал неподвижно.
– Что теперь?
– Теперь надо ждать, – сказал док.
Я сидела не шевелясь на низком стуле и не сводила глаз с Дерека.
Прошло три часа с тех пор, как Дулитл вынул осколки.
Волчонок не двигался. Тело оставалось прежним.
В соседней комнате Дулитл дремал в раскладном кресле, даже сейчас его лицо было уставшим и изможденным. Он не спал два дня подряд, пытаясь удержать Дерека в мире живых, но в конце концов и дока настигло чувство беспомощности. В течение первого часа после того, как Джули нашла осколки, мы сидели в беспокойном ожидании. Затем надежда медленно превратилась в уныние. Я смотрела, как это сказывается на Дулитле, пока в итоге он не оставил свое бдение и не удалился. Я проверила его по дороге в ванную: он упал в кресло, погрузившись в сон.
Малышка появилась на пороге, держа две кружки в руках. Она подошла, протянула одну из них мне и устроилась на полу у моих ног. Я сделала глоток. Горячий чай с лимоном.
Я научила Джули правильно заваривать чай. Видимо, запомнила.
– Зачем клетка? – спросила она, указывая на углубление в полу, где слабо поблескивали серебряные и стальные прутья. – Я чуть не провалилась в нее.
– Она для люпусов. Такая есть в каждом убежище оборотней – на всякий случай.
Если Дерек сорвется, Джиму и Дулитлу надо сразу его запереть. Это была не то, о чем я хотела бы думать. И, конечно, не то, о чем мне следовало говорить с малышкой.
– Как вы познакомились? – еле слышно спросила она.
– Что?
– Дерек и ты. Как вы познакомились?
Мне не хотелось ворошить прошлое. Однако это лучше, чем упиваться отчаянием.
