Таур, наконец, обратил внимание на ломящийся от яств стол и положил себе на тарелку внушительный кусок копченой осетрины с розовато-перламутровым срезом, пару маслин и веточку орегано. «Эстет, – мелькнуло в голове Альфа, – натюрморт, достойный кисти Ван Меера, – тут же поймал себя на мысли, – кто такой Ван Меер?» – понял, что выпил сегодня слишком много и жестом отказался от белого вина, предложенного одной из служанок, легкими тенями круживших вокруг стола.
– Синг, ты, случайно, не в курсе, как относится переход к императорским рабам? – лениво ковыряя золотой вилкой нежнейшую осетрину в старинной, китайского фарфора тарелке, поинтересовался Магистр.
– Я? – удивился бэсс. – Нет, господин. Небеса миловали.
– Я не о тебе лично. Просто мой братец обожает публичные мероприятия. Может, Сэтх и на эту тему референдум устраивал?
– Нет, господин. Во-первых, в Бэсснии нет рабов, а, во-вторых, если б они и были, вряд ли кому-то из них пришло бы в голову искать политического убежища в Ваурии.
– Ну да, – усмехнулся Магистр, переходя к белому вину, – у вас же есть много пограничных переходов.
– И, кроме того, нет ни одного раба, господин, – с едва заметной улыбкой добавил Синг.
Илка бесцельно слонялась по осиротевшему дому. Сперва Илай, потом Локи, а вот теперь Алиса… Хоть и провела здесь девочка всего несколько дней, Илка успела к ней привязаться.
«Все будет хорошо, – уговаривала себя Волшебница, отпихивая ногой возмущенно взвизгнувшего павлина, которому она в задумчивости чуть не отдавила хвост, – все будет хорошо. Локи найдет Илая, Алиса встретит их обоих, у них все получится. Если случится что-то экстраординарное, я узнаю об этом первой – совет пошлет в Альвар Наблюдателя, а Наблюдатель это я. Раз я еще дома, в Альваре все спокойно».
– Да пошел ты! – она снова оттолкнула павлина. Птица, возомнившая себя на нервной почве боевым петухом, так и норовила клюнуть девушку за ногу.
Илка ретировалась с террасы, решив со склочным павлином не связываться. Волшебница еще немного побродила по дому, размышляя о том, что происходит в Запределье, потом ноги сами принесли ее в комнаты брата. Она редко заходила сюда, Илай не жаловал праздных посетителей. Илка подозревала, что свое редко выдававшееся свободное время он проводил в каком-то никому не ведомом мире, полностью сотворенном его фантазией. Свою вымышленную реальность Волшебник тщательно оберегал от незваных гостей, не пуская туда даже Локи, не говоря уж об Илке и всех остальных. Характер у ее братца был весьма вздорный, так что связываться с ним желающих не наблюдалось. Но сегодня Илка была наверняка застрахована от неожиданного возвращения Инсилая и имела возможность не спеша рассмотреть тайны его быта.
Волшебница распахнула дверь и в полнейшей растерянности замерла на пороге. По сравнению с тем, что творилось в комнатах Илая, развалины Трои можно было считать отелем класса суперлюкс. Пол был завален какими-то осколками и черепками, с потолка свисала паутина, стены, правда, приятно контрастировали с царящим здесь разором и радовали глаз черным с золотой прожилкой авантюрином.
