«Он рехнулся, что ли? – с ужасом глядя на это царство смерти, думала Илка. – В такой обстановке может жить только сумасшедший! На кладбище и то веселее. Нет, такое даже для него слишком. Может, он свою келью заколдовал, уходя, чтоб не любопытствовал народ? – Она просканировала пространство, но не обнаружила даже намека на волшебство. Илка поняла. – Здесь все держалось на магии, смерть Инсилая перечеркнула его работу. Волшебник умер, его волшебство развеялось в прах. Черепки на полу – это то, что осталось от ваз и другого стекла и фарфора, купленного за наличный расчет. Когда канул в Лету наколдованный интерьер, все реальное просто рухнуло на пол. А стены… ну, стены-то ставил Локи, а с ним, слава богу, ничего не случилось. Умер, – Илка похолодела от этой мысли, – нет, невозможно. Локи никогда не надеется понапрасну. Нежели он не заглянул сюда, прежде чем отправиться в Запределье? И зачем ему Алиса, если с Илаем покончено? Нет. Уж кто-кто, а Локи наверняка не мог допустить такой грубой оплошности. Этот погром еще ничего не значит. Ни-че-го». Она прошла через то, что совсем недавно было великолепной гостиной и распахнула дверь в кабинет. Здесь не изменилось почти ничего, видимо, колдовства при обустройстве интерьера Инсилай не применял, либо это было колдовство Локи. Впрочем, какое там колдовство. Обстановка была более чем скромной. Стол, стул и книги. Великое множество книг. По магии, по технике волшебства, по истории, психологии, химии и алхимии. «Неужели он их все прочитал? – Илка провела пальцем по корешкам. На запылившихся фолиантах остался отчетливо видимый след. – Эту библиотеку за девять жизней не прочитаешь! Или он себе два века намерял? О, господи…». На глаза вдруг попался маленький грустный клоун. Будто приветствуя появление Илки, он тихонько раскачивался на цепочке, зацепленной за абажур настольной лампы. Волшебница сразу узнала его. Это был любимый брелок Инсилая. Одно время он с ним практически не расставался, утверждая, что клоун приносит ему удачу и скрашивает трудовые будни. Илка всегда недоумевала, как может эта грустная физиономия скрасить чью-то жизнь, но наводить справки у брата не рискнула, почти наверняка зная, что нарвется на очередную колкость. Брелок этот Илай собственноручно приобрел в волшебной лавке еще в бытность обучения на чародея за сумасшедшие тогда для него деньги – девять мерлинов. О, она прекрасно помнила этого пестрого клоуна. Брелок не знал в своей жизни ни одного ключа, зато почти всегда болтался на джинсах Инсилая, надежно прицепленный к заднему карману. Память – странная штука, существующая по неизученным законам. Целые годы может безжалостно предать забвению, вычеркнет, будто не было, а то – наоборот, выхватит вдруг какие-то мгновения и растянет на целую жизнь. Десяток кадров из многокилометровой пленки цветными яркими пятнами…
…Илка зашла в кухню и чуть не споткнулась о ведро с водой, стоящее у самого порога. В непосредственной близости от ведра обнаружился и согнувшийся в три погибели Илай, с тряпкой в руках наводящий чистоту на планете. Клоун, как обычно, качался на кармане. Означало это только одно. Локи в очередной раз поймал Инсилая на каком-то нарушении и приговорил строптивого ученика к домашним работам, наложив вето на любое колдовство по хозяйству.
– Трудимся? – ехидно поинтересовалась Илка, с первого взгляда оценив начищенные до блеска сковородки и наполовину вымытый пол.
– Шла бы ты отсюда, – миролюбиво посоветовал Инсилай, швырнув на пол мокрую тряпку, – путаешься тут под ногами…
– Что на этот раз натворил? – не обращая внимания на мало дружелюбное настроение брата, спросила она.
– Ничего особенного.
– Я есть хочу.
– Это зря, голод – лучший друг волшебника.
– Ты сперва хоть чародеем стань, а то как ни приду, все по хозяйству отдыхаешь. Часом, не на Золушку учишься?
– На фею Моргану, – огрызнулся Инсилай.
– Может, поужинаем? – Илка откровенно издевалась, прекрасно зная, что первым пунктом прописанных Локи наказаний идет почти тюремная диета из хлеба и воды.
– Обойдусь.
– Фигуру бережешь? – Она подошла к холодильнику и демонстративно вытащила оттуда внушительных размеров кусок вареного мяса, хотя есть, как назло, не хотелось ни капли.
– Если, встав из-за стола, не испытываешь голода, ты добровольно наглотался яда, – поделился Илай несколько урезанной восточной мудростью. Он стоял посреди кухни, скрестив на груди влажные от работы руки, и сверлил сестру ненавидящим взглядом. – Ты уберешься отсюда или нет? Работать мешаешь, обжора!
– Сейчас, – лицемерно заскулила Илка, – я только думаю, может, лучше рыбки? – Она убрала в холодильник мясо и достала тарелку с лососиной. – Как ты думаешь?
– Думаю, что если через триста секунд ты отсюда не выметешься, я тебе аппетит испорчу, – пообещал Инсилай, нетерпеливо постукивая босой ногой по ведру с водой. – Время пошло.
– Грубиян, – Илка покосилась на брата, сунула лосося в холодильник и полезла в буфет, – знаешь, я лучше конфетку…
