– Нет, – по-прежнему не могу поднять взгляда на Кемиллуса, потому отвечаю Алерою. Резко встав с кресла, подхожу к брату вплотную и чеканю каждое слово, – Я не хочу этого. А теперь объясни, куда ты собрался? – меняя тему, цепляюсь за информацию.
– Да и мне бы кто ещё объяснил, – недовольно отозвалась Авила, – Рита, как ты собираешься обойти клятву?
Ответить никто не успел, так как дверь резко отворилась и в комнату влетела невысокая женщина.
– Девочка моя, – кинулась она к Авиле, – Какая радостная весть, – заплакала, – Кемиллус, – порывисто обняла шатена, – спасибо.
– Мам, – попыталась успокоить её Авила, но женщина продолжала рыдать на плече Кемиллуса, – Пап? – потерпев неудачу подруга решает обратиться к отцу, который зашёл следом за женщиной, но в отличие от неё молча стоял рядом.
– Зарина, – прокашлявшись, позвал он свою жену, – Возьми себя в руки, мы не одни. Сейчас ещё и остальные придут.
В подтверждении его слов дверь снова отварилась и в комнату влетела вся наша команда и ректор.
– Имейте ввиду, – строго выговорил последний, – через два часа вы должны быть в Академии.
– Всё ещё следят? – поинтересовался у него Алерой.
– Да, – сведя брови, ответил ему мужчина, – вам бы, во избежание, поскорее исчезнуть, ну или выдать Риту. У лорда Либера люди надёжные, но всё может быть. Уж очень Императорам не понравилось, что они упустили столь уникальную кровь. Кемиллус, – ректор перевёл взгляд на шатена, – тебя ждёт ментальный допрос, готовься. Твоему отцу я сообщил, он подумает, как всё обставить. У меня всё, – развёл руками, – остальное сами.
Пока мужчина говорил, мы радостно обнимались. Авила даже соскочила на ноги, чтобы вместе со мной подойти к каждому. Объяснила, что эту неделю не только нас с Кемиллусом не видела. Так очередь дошла и до Гаюса. Вот только в отличие от остальных, радостные объятия с ним у Авилы закончились обмороком.
– Что ты сделал! – заорал на него Кемиллус.
– Ничего, – растеряно ответил Гаюс, неотрывно глядя за тем, как девушку укладывают на диван, – Нет-нет, – зашептал он себе под нос. Не стояла бы я рядом, не услышала, – живи лю…
– Кольцо! Посмотрите на кольцо.
Из-за выкрика мамы Авилы я не услышала продолжения, но сердце подсказало.
«Брат по несчастью, обнять бы тебя сейчас».
Смотрю на мужчину совсем другими глазами, а в памяти прокручиваются воспоминания. Вот Гаюс единственный из команды приходит узнать, как у Авилы дела. Его каменное лицо, когда она делится с нами договором предков. Но самое яркое воспоминание, которое произошло в храме. Когда на щеках мужчины прослеживаются две мокрые дорожки. Прямо, как сейчас. Собираюсь всё же приобнять, но Кемиллус хватает его за грудки и прижимает к стене.
– Это ты проклял её!
– Что! – возмутился Гаюс, – Ты в своём уме?!
– Не ври! При соприкосновении с тобой кольцо скинуло шесть лет. Признавайся, – Кемиллус ещё раз припечатал друга об стену, – за что ты с ней так?
– Не делал я ничего, – вдруг Гаюс выпрямился и буквально зарычал шатену в лицо, – Я люблю её, слышишь? Люблю! Потому никак не мог причинить вред. Ты лучше себе задай тот же вопрос.
Гаюс откинул руки опешившего Кемиллуса, ещё раз взглянул на лежащую на диване Авилу и вышел из комнаты.
В воцарившейся тишине медленно обвожу взглядом присутствующих и останавливаю его на державшемся за сердце ректоре.
– Лорд Зено, – требовательно обращаюсь к мужчине, – Гаюс ваш сын?
34
– На Гаюса, никогда не действовала моя магия, – ректор молчит, потому привожу доводы, – Ни в Академии, когда нам показали Визала. Я же тогда отшвырнула всех, кроме него. Ни при вызове, как вы говорите, духов. Мать к нему не пришла и вовсе не потому, что он видел её лишь на портрете, а потому что моя магия на него не действует. Так как наши предки в своё время побратались, то не восприятие к моей магии может быть только у вашего рода, лорд Зено. Как так получилось, что ваш сын воспитывался в другой семье? Поэтому он не знает о проклятии?
В комнате по-прежнему стояла полная тишина, поэтому звук медленно отворяемой двери услышали все и не сговариваясь повернули головы на звук. В комнату, белый, как полотно, заходил Гаюс. Его, устремлённый на ректора, полный презрения и боли, взгляд не предвещал ничего хорошего, поэтому Скай и Черз, на всякий случай, встали так, чтобы, если что, преградить ему путь. Друг, заметив их маневр, остановился.
– Ты обесчестил мою мать? – зацедил он сквозь зубы, – Она поэтому умерла?
