Я посмотрел вниз, и понял, что салют из мороженой мертвечины случился только в средней части тела утопленника. Верхняя половина так и осталась висеть на мне, вцепившись в мою шею. Может, он и желал бы отцепиться, но глубокая заморозка не позволяла ему шевельнуть ни единой фалангой пальчика. В тот же самый миг послышались всплески воды. Я подумал, что это нижняя половина тела под воду уходит, но… Она делала всё ровно наоборот. Она выходила из воды. Выползала. На руках! Серьёзно. Там, где должны были начинаться ноги, поясница плавно перетекала в следующие плечи. От неожиданности и удивления я сделал несколько шагов назад, разглядывая, чем ещё ЭТО может меня удивить. Удивило оно тем, что следующее туловище плавно перешло ещё в одно, демонстрируя ещё одну пару рук, и это тоже было не всё!
— Да сними ты уже своё ожерелье! — крик кураторши вывел меня из ступора.
Я сделал два резких поворота головой, ломая замороженные пальцы утопца и освобождаясь из его захвата.
— Что делать будем с этой человеческой многоручкой? — кивнул я на выползающую из водоёма нежить.
— Чем? — не поняла Лена.
— Ну, это точно не многоножка. Если не многоручка, то как? Многоконечностка?
— Блин, что ты мелешь? — она встряхнула головой, перевела взгляд сначала на меня, потом снова на странную нежить, и, наконец, сообразила.
— Так, отходим. — вынесла решение капитанша. — Мне нужно время, чтобы подготовить ритуал упокоения. Упокаивателя то нам на этот раз никто не давал.
— Если проблема только в этом, то можешь не беспокоиться. — ответил я ей, медленно отступая от подбирающейся ко мне некрогусеницы. — Я его на раз-два опустошу.
— А ещё надо дождаться, пока он весь вылезет. — добавила она, также спеша отойти к дальнему краю очищенного от снега пятачка земли и поглядывая на растущую рядом ёлку. По всей видимости, с целью на ней в случае чего укрыться. — Или ты хочешь потом руками это тащить для фотоотчёта?
— О, логично, логично. — покивал я ей в ответ и поспешил в её сторону.
Но на этом сюрпризы не заканчивались. На другом берегу реки, или правильнее сказать, на другом склоне оврага, на дне которого эта речушка протекала, задрожал воздух. Ровно также, как дрожит он в местах перехода в другие измерения. Ладно, не задрожал. Этот эффект дрожащего марева есть в таких местах постоянно. Для магического взгляда. Просто инерция потоков воздуха развеяла туманную завесу и там тоже, и это марево стало видно. И из него одно за другим вылетали нематериальные… Пусть будут — привидения. Шары призрачной энергии с душой посередине. У кого-то глаза есть. От одного до пяти. У кого-то носы, уши, рты, бородавки… Ну, короче, чё у кого при жизни на голове росло. Очень сильно деградировавшие души. Такое даже бесом назвать стыдно. Всё, на что такие способны — это вытягивать жизненные силы из живых существ.
— Так вот почему ничего живого в речке нету. — понимающе покивал я складывающейся в голове картинке. — Ну что, Лен. Случайно мы тут оказались, да?
— Ты мне до пенсии это припоминать будешь? — огрызнулась капитанша.
— Если доживём, то да. — кивнул я ей и принялся отходить от берега, не спуская внимания ни с выползающего из воды монстра, ни с плавно плывущим в нашу сторону непонятных призраков. — Всё же, ваша служба и опасна, и трудна.
— Наша? — Лена явно мыслями была не в диалоге. Судя по возникающим перед ней прямо в воздухе линий из духовной энергии, она до конца мне не доверяла и решила таки создать печать для борьбы с нежитью.
— Ага. Репортёрская. Камеру доставай, снимай, что там для отчёта надо. — поморщился я, глядя на приближающуюся мерзость.
