Однако секс не всегда гарантировал свадьбу. Что, если на пути вставали рациональные соображения, связанные с личностью или деньгами? В Средневековье и раннее Новое время финансовые перспективы значили даже больше, чем сегодня: тот, у кого имелись средства содержать домашнее хозяйство и нескольких детей, вероятно, занимал лидирующую позицию в списке женщины. Но и для мужчины особенно привлекательной представлялась невеста, которая могла принести в дом значительное приданое, будь то деньги, мебель, земля или скот. Играли важную роль и внешность, и добрый нрав, хотя истинный характер раскрывался только после заключения брака.
Большие черные кошки воют, когда голые ведьмы поднимаются в ночь над городом. Цветная печать с литографии Т. А. Стейнлена
Учитывая такую озабоченность материальным положением, неудивительно, что брачная магия нередко была нацелена на то, чтобы добиться симпатии человека с более высоким социальным статусом. Хотя это и нельзя назвать непреложным правилом, похоже, что к ней чаще прибегали женщины, чем мужчины, — вполне объяснимо, учитывая те трудности, с которыми сталкивались женщины при открытии своего дела или в начале карьеры[27]. И опять же судебные документы, фиксирующие подобные дела, дают нам лишь небольшой срез жизни, и только за редким случаем в них описывается, как людям удалось выйти из затруднительной ситуации. Тем не менее даже то, что до нас дошло, представляется душераздирающим.
В 1492 году Маргарет Геффри, кажется, уже балансировала на грани нервного срыва. Она была вдовой и жила в приходе при малой церкви Святого Варфоломея, недалеко от стен Лондона, прямо на окраине района Смитфилд. Уже по одним этим данным можно догадаться, что она относилась к числу социально незащищенных. Несмотря на процветающий скотный рынок, а может быть именно благодаря ему, Смитфилд был неспокойным местом. Здесь пили, дрались, играли в азартные игры, а еще тут находилась улица, ласково называемая Кок-Лейн[28], — одна из немногих, где разрешалась проституция. Ко всему прочему, эта улица служила местом публичных наказаний, куда лондонцы приходили поглазеть на жестокие казни приговоренных к смерти воров, еретиков и предателей. Возможно, Маргарет жила здесь потому, что ее покойный муж работал на рынке, а может, она переехала сюда после его смерти из-за более доступной аренды.
Для некоторых вдовство становилось подарком судьбы: по английским законам после смерти мужа полагалось вернуть женщине все ее приданое, а в отдельных случаях она получала право распоряжаться и его имуществом. Это давало вдовам ту степень финансовой свободы, на которую не имели права любовницы и жены. Однако смерть мужа могла и разорить семью: вдове необходимо было выплатить оставшиеся долги, в результате чего она могла остаться ни с чем. Добавим сюда необходимость содержать детей и придем к заключению, что многие женщины, понесшие утрату, оказывались в тяжелом положении. Лучшим выходом оставался новый брак, но отыскать потенциальных мужей, да еще с детьми на руках, было непросто: тем приходилось кормить еще несколько ртов, а имущество покойного мужа, как правило, закреплялось за его детьми и не переходило в распоряжение нового партнера.
Маргарет, по-видимому, относилась к менее удачливому разряду вдов. Оставшись одна, она несла ответственность за собственных мать и детей, и ей нельзя было медлить с поисками нового мужа. Однажды к Маргарет подошел сосед по имени Ричард Лаукистон. «Ты бедная вдова, — обратился он к ней, — и было бы неплохо помочь тебе с замужеством». Использование фамильярного «ты», а не формального «вы» говорит о том, что Лаукистон и Маргарет были в хороших отношениях, и, возможно, поэтому она доверилась ему. Он рассказал ей о ведуне, который «может приворожить женщине любого мужчину, если тот ей приглянется», и был уверен, что, если Маргарет захочет, этот ведун найдет ей мужа с состоянием в тысячу фунтов стерлингов. Для сравнения: средний квалифицированный ремесленник в 1490-х годах мог рассчитывать на заработок около десяти пенсов в день, так что тысяча фунтов была фантастической суммой. Конечно, за это придется заплатить. Ричард предложил Маргарет свои услуги в качестве посредника между ней и магом, чьего имени он не называл, и поинтересовался, сколько она может дать. Все, что было у Маргарет, — две чаши из дерева для питья, стоимостью чуть более 3 фунтов 16 шиллингов. Она с волнением протянула их: «Если я продам их и не добьюсь своего, то мы с матерью и детьми останемся без средств к существованию».
