Брак Элеоноры с Хамфри стал неожиданностью. Он был сыном Генриха IV, братом Генриха V, героя битвы при Азенкуре, и дядей Генриха VI. Помимо знатной родословной, Хамфри был влиятельным и умным человеком. Он исполнял обязанности регента Англии, пока его племянник не достиг совершеннолетия, и руководил армиями своего брата во Франции во время Столетней войны. Происхождение Элеоноры впечатляло меньше. Она была дочерью сэра Реджинальда Кобема из Стерборо, относительно мелкого рыцаря, не входившего в сословие аристократов-пэров. С точки зрения земельных владений и связей Хамфри, конечно, мог бы добиться большего.
Но они полюбили друг друга. Элеонора была образованна, красива и обаятельна — намного больше, чем первая жена Хамфри, Якоба, графиня Эно. Тот союз заключили по расчету: Якоба незадолго до того аннулировала свой брак с Жаном IV, герцогом Брабантским, и искала нового покровителя. Хамфри приглянулись наследственные земли Якобы в Эно. Однако претендовать на них оказалось сложнее, чем он предполагал, и, когда его дипломатические миссии потерпели неудачу, он нашел утешение в объятиях Элеоноры. Их роман окончательно убедил Хамфри расторгнуть брак с Якобой, и в 1428 году они с Элеонорой смогли пожениться.
В то время Элеоноре было уже далеко за двадцать, и, вероятно, ее беспокоило, как родить Хамфри ребенка. Однако, дожидаясь, пока она забеременеет, супруги строили совместную жизнь, удовлетворяя свои интересы в области искусства и натурфилософии, покровительствуя некоторым выдающимся ученым, музыкантам и поэтам. На территории их усадьбы в Гринвиче находился великолепный сад, получивший название La Pleasaunce — «Удовольствие». Однако к 1440 году их идиллическая жизнь потускнела. Пара по-прежнему не имела детей, а значит, не могла передать по наследству прекрасное поместье и, более того, титулы Хамфри. У Хамфри было двое незаконнорожденных детей (их матери оставались неизвестными), но, хотя он и признавал их своими, их происхождение не позволяло им пользоваться никакими наследственными правами. В начале 1440-х годов Хамфри также стал наследником престола, поскольку Генрих VI еще не был женат. Время для относительно безопасных родов сорокалетней Элеоноры осталось позади, и она наверняка ощущала давление. Отчаянный период требовал отчаянных мер — мер, которые едва не стоили Элеоноре жизни.
В дело вступила Марджери Джордемейн, ведунья, специализировавшаяся на отношениях. Ее арестовали за колдовство в Виндзоре в 1430 году и продержали там два года в заключении, пока ее муж не внес залог в 20 фунтов стерлингов, а она сама не поклялась не заниматься магией. Марджери явно не собиралась выполнять данное обещание. Похоже, что, оказавшись дома в Вестминстере, она сразу же вернулась к работе, тайком продавая приворотные заклинания и любовные зелья[30]. Элеонора могла знать Марджери примерно с тех времен: один из современных летописцев записал, что Элеонора давно пользовалась ее услугами «колдовства и чародейства»[31]. Возможно, это просто злонамеренный слух, распространяемый недоброжелателем — церковным летописцем, но Элеонора прославилась своим покровительством ученым, интересующимся оккультными искусствами. Учитывая ее интерес к «естественной» магии, такой как геомантия и астрология, неудивительно, что она могла иметь у себя на службе ведунью.
К началу 1440-х годов эти женщины, несомненно, уже были знакомы, поскольку в 1441 году их обеих арестовали по обвинению в заговоре с целью убийства Генриха VI с помощью магии. Мотив Элеоноры казался очевидным, по крайней мере для следователей: если Генрих умрет бездетным, то ее муж будет первым в очереди на престол, а значит, ей достанется титул королевы. В качестве доказательства этого плана обвинение представило фигурки из воска и свинца, изготовленные колдуном Роджером Болингброком, — к их созданию, вероятно, была причастна в том числе и Марджери Джордемейн. Элеонора категорически отвергла обвинения, признав лишь, что наняла Роджера для составления гороскопа, а Марджери — «для того, чтобы родить ребенка от господина, герцога Глостера». Фигурки могли быть талисманами плодородия, но с таким же успехом могли служить убийству. Восковые куклы и символы медленно плавили, прокалывали булавками или закапывали в землю, чтобы причинить вред тому, кого они олицетворяли. В этом расследовании на кон были поставлены жизни всех причастных к делу: если речь шла о любовных заклинаниях, то Элеонора и ее служебный колдун нарушили церковный устав, не причинив какого-либо вреда. Однако если бы оказалось, что фигурки представляли короля Генриха, как это утверждали обвинители, то подобное приняли бы за измену высшей степени. За нее полагалась смертная казнь.
