Конечно, все было проще на словах, чем на деле. В Северо-Западной Европе мужчины и женщины вступали в брак, как правило, довольно поздно — в 25–30 лет. В Южной и Восточной Европе большее число пар вступали в брак в подростковом возрасте; на северо-западе мужчины в основном ждали до тридцати, а затем женились на гораздо более молодой невесте. Такая модель позднего вступления в брак неизбежно приводила к тому, что некоторые люди искали добрачного секса, — и существовали заговоры, помогающие очаровать нужного человека, если для этого не хватало собственных чар.
Рыба была очень вкусной. Искусно приготовленная, приправленная чабером, синеголовником и еще чем-то, что мужчина не мог определить. Но он знал, что чувствует себя счастливым и ему тепло, очень тепло — кровь словно закипала. Он поднял глаза на женщину рядом, которая с тревогой наблюдала, нравится ли ему блюдо. Как он раньше не обращал внимания на ее красоту? Еще ни разу в жизни он не желал кого-либо так сильно.
Эта история выдуманная, но еда, травы и некоторые потайные ритуалы играли ключевую роль в магии приворота. Хотя судебных протоколов, описывающих, как люди использовали заклинания, очень мало, пособия для священников — руководства по духовной заботе о пастве, — поваренные книги и популярная литература, например пьесы и баллады, рассказывают о том, какие заговоры были в ходу. Использование рыбы и хлеба довольно наглядно описано в пособии для священников XIII века, составленном Уильямом де Монтибусом, который требовал от женщины покаяния, если та «давала мужу либо рыбу, умершую в ее влагалище, либо хлеб, приготовленный на ее ягодицах с кровью, либо менструальную кровь, чтобы его любовь разгорелась сильнее»[21]. Впервые этот метод упоминается в книге канонического права XI века, предупреждающей церковников о разнообразии аморальных поступков, которые могут совершать женщины. Как бы странно все ни звучало для нас сегодня, для средневековых людей способ казался вполне логичным: это была попытка установить симпатию между мужчиной и женщиной через употребление им ее крови и других телесных жидкостей. Кровь, в частности, обладала большой силой в христианской культуре: ведь именно кровь Христа омыла грехи человечества. В медицинском смысле она была также гумором, то есть физическим элементом, наполняющим тело человека теплом и энергией. Более того, кровь давала жизнь: по мнению греческого врача Галена, она была основой, из которой формировались сперма и грудное молоко. Таким образом, используя менструальную кровь, чтобы приворожить мужчину, женщина обращалась к мощному интимному материалу, по своей природе связанному с сексом, страстью и зарождением жизни[22].
Раскрашенная гравюра Л. Труши по Ф. Хейману. Человек оккультного знания приходит в дом сапожника и его жены: сапожник оскорбляет его, жена защищает его
Большое значение имел и хлеб. Он был одним из важнейших продуктов питания и опять же наделялся сверхъестественной силой, так как использовался в таинстве евхаристии. Ручное замешивание хлеба также было важно для ритуала, поскольку при этом женщина передавала тесту часть своей сущности, особенно если она месила его задом, перед тем как испечь для возлюбленного. Такому хлебу часто давали название «ягодичный» или «моллюсковый», что еще больше подчеркивает его сексуальную природу: «моллюски» — это устаревшее жаргонное обозначение малых половых губ[23]. Практика введения рыбы во влагалище, пожалуй, не требует дополнительных пояснений[24].
К счастью, на этом способы не исчерпывались. Существовало множество любовных зелий, и их можно было как приготовить в домашних условиях, так и приобрести у ведунов. В 1582 году Суэйн из Кента хвасталась, что у нее есть рецепт напитка, настолько сильнодействующего, что «стоит ей дать его любому молодому человеку, который ей понравится, как он тут же влюбится в нее». В Лондоне примерно в то же время колдун Джон Престолл сделал имя на том, что продавал такие напитки влюбленным юношам и девушкам. Он утверждал, что пользовался из-за этого таким уважением, что «его никогда бы не казнили [за колдовство]… потому что 500 джентльменов скорее лягут на его пути к виселице», чем позволят ему умереть.
