Громов с противником встали друг напротив друга. Отсалютовали, и Фёдор слегка раскрылся, отведя вооружённую руку в сторону.
— БОЙ!
Должник купился на уловку, с криком бросился, собираясь хлестнуть по раскрытой груди. Он наверняка уже представлял себе красивый шрам, оставленный его саблей, и угрюмую физиономию Фёдора…
Но Громов вдруг просто перехватил лезвие сабли свободной рукой, а потом дёрнул противника к себе.
Тот не успел сориентироваться, сначала затормозил, в панике глядя на черту снизу. Но потом всё же успел отпустить шпагу и просто свалился на спину.
Фёдор же нагнулся, схватив парня за лодыжку, и рывком втащил к себе, сбив телом парня шар.
— Тридцать меченок гони! — рявкнул Громов через забрало проигравшему.
Здоровяк вернулся ко мне, сняв защиту. Я прекрасно видел на его ладони слабую кровавую полосу — сабля всё-таки пробила перчатку. Но если учесть размеры Федькиной лапищи, то тактика была вполне правильной.
— А как же наш герой? — послышался весёлый смех Плетнёва.
Его глаза смотрели прямо на меня.
В принципе, я ждал этого. Но было делом принципа, чтобы придурок сам вызвал Ветрова.
Ну, что ж, попробуем вашу мензурку.
Мне помогли облачиться. Фёдор, застёгивая ремни, пропыхтел в ухо.
— Колоть нельзя, это сразу проигрыш.
— Да не бойся ты, Феодор, — весело бросил уже готовый Плетнёв, — Я его не обижу.
Он поднял руки, взывая к вниманию:
— Между мной и Ветровым нет споров, господа. Василий теперь мой лучший друг, он помог нам с Громовым справиться с тем «вывертышем» в степи!
Мой лицо было уже под шлемом, поэтому я без страха состроил самую скептическую рожицу, на какую был способен.
Да, сгинь луна у этого каштана! Ну как можно быть такой гнилью, и при этом считаться благородной кровью?
Вася же внутри меня просто бушевал, требуя справедливости.
Я пока не спешил спорить с ним при толпе. Это выглядело бы смешно — пустой Ветров пытается обличить благородного Плетнёва.
А вот надрать задницу, когда между нами чёткие правила, вот это по нашему. Хотя, если подвернётся случай, я этому Плетнёву теперь голову спокойно сверну.
— Можно сказать, Ветров спас мне жизнь, — закончил Николай и, расплывшись в улыбке, надел шлем.
Ой, твою псину! Я чуял, как в злости бывшего хозяина тела примешивается уже моя.
Вася, спокойно. Хоть один из нас должен сохранять хладнокровие.
Мы вошли в круг, заняли позиции. Я рассматривал противника через мелкую сетку, на всякий случай пытаясь уловить какую-нибудь псионику.
Но нет, этот урод решил играть честно. Значит, уверен в своём мастерстве.
— А знаешь, так неинтересно, — послышалось из-под шлема Плетнёва, — Давай драться на что-нибудь?
— Родовую вещицу даже не проси…
— Для настоящего Лунного честь чужого рода — не пустой звук! — чуть ли не пропел Плетнёв, — У меня и в мыслях не было посягнуть на такое…
Так, Василий, лучше держи меня. Я чуть согнул колени, стиснул рукоять сабли. Ну, жжёный псарь!
— Давай, — вырвалось у меня.
Вот же на хрен, я не смог уследить за языком. Слишком вошёл в резонанс со злостью Василия.
— Да-а-а-а!!! — подхватила толпа вокруг, чувствуя какое-то развлечение.
Оружие и вправду было лёгким, но костюм чуть сковывал движения. Я попробовал подвигаться, пытаясь понять, насколько быстро моя тощая рука сдвигает оружие вместе с весом всей обшивки.
— Начнём заново знакомство, а? — вдруг сказал Плетнёв, — Василий, ты был прямо Чёрной Луной всё это время, о тебе никто и не слыхал.
Мне не понравилось, куда он клонит.
— Если ты проиграешь, ты расскажешь всю правду о своём великом роде, и как ты сюда попал. Закрепим магическим спором, — Плетнёв выпрямился, — Уверен, это удивительная история.
Твою псину, и дёрнулся же у меня язык.
Все вокруг притихли, особо не понимая, о чём говорит Николай. Я посмотрел вокруг, перехватил взгляд Фёдора. Тот пожал плечами.
Ну, Громов ничего и не знает о моём Василии. А на Иного, как я понял, условие не распространялось.
— А что не так с родом у Ветрова? — послышалось в толпе.
— Он же пустой…
— Да во всех родах есть пустые.
— Николас, а что не так с родом Ветровых?
— Хорошо, — чётко сказал я, но уже полностью себя контролируя.
Мне не было нужно, чтобы разгорелись споры вокруг моей персоны. Я лучше просто выиграю.
Даже через решётки шлемов ощущалось, как улыбается Плетнёв. Ну, нет, толчковый пёс, у меня тоже есть условие.
— А ты тогда расскажешь всю правду о Белом Карлике, — процедил я сквозь зубы, — Как ты действительно там отличился.
Плетнёв аж дёрнулся под своим забралом.
— А что там было? — новый вопрос из толпы.
— А я слышал… — донёсся шёпот, и тут Николай рявкнул:
— Хорошо, чуш… кхм… Василий, — он махнул саблей, — Хорошо. Правда в обмен на правду.
Дальше был «магический спор».
Среди магов, естественно, нашёлся оракул. Все помнили, что сейчас в небе светит Жёлтая Луна, поэтому кто-то достал камешек хомуса.
Оракул в присутствии мага земли, которым оказался Фёдор, провёл небольшой обряд над нашими ладонями. Он что-то пошептал, потом вложил мне хомус.
Я не боялся, что оракул меня почует. Даже мне было видно, что поток псионики от него слабый, да и в мозги он не залезал.
