– Тогда тебе стоит сделать так, чтобы я начала тебе хоть чуточку доверять. Пока что ты знаешь обо мне практически все, а я о тебе…
– Совсем ничего, – кивнул он и неожиданно предложил: – Сыграем в игру?
– Какую? – напряглась я.
– Будем задавать друг другу вопросы. Если ответ «нет», то пьешь ты, если «да» – пью я.
– Идет. Но я спрашиваю первая.
Стас кивнул, а я задумалась. Вопросов было много, но какой из них задать первым? Заглянув в светлые глаза парня, я прикусила губу и наконец решилась:
– Ты в «Союзе» с самого начала?
Стас качнул головой и показал взглядом на мой бокал. Я немного отпила. Алкоголь уже начал слегка туманить разум.
– Ты боишься нас. – Он посмотрел мне в глаза.
Я медленно кивнула.
– Это был не вопрос, – улыбнулся он.
– Пей, – с нажимом сказала я.
– У тебя конфликт с Комитетом? – спросил он. – Это вопрос.
Я провела пальцем по запотевшей стенке бокала. «У меня нет конфликта с Комитетом», – хотела было уже ответить, но в голове пронеслись обрывки ссор с Семеном, и я, не поднимая глаз, ответила:
– Да.
Стас улыбнулся одними губами и отпил.
– Ты готов на все для выполнения задания? – подняла я взгляд на парня.
Улыбка исчезла с его лица. Скулы обозначились четче, а брови сошлись над переносицей. Несколько минут Стас разглядывал танцующих людей, после чего медленно поднял свой бокал, отпил, не глядя на меня, и глухо проговорил:
– Тот же вопрос.
Я посмотрела на него. Прожекторы окрашивали его белые волосы в разные цвета, свет заливал хмурое лицо с поджатыми губами. Я поймала себя на том, что хочу заставить его посмотреть на меня. Подняла было руку, но тут же напомнила себе: «Алкоголь плохой советчик», подняла бокал, поднесла к губам, но так и не выпила, а честно ответила:
– Я не знаю.
Стас повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Пристально, будто в самую душу. Вывернул наизнанку мои мысли и допил свой коктейль до дна.
– Так себе игра, – сказала я и следом за ним расправилась со своим сладким коктейлем.
В голове стало шумно, зато на сердце легко-легко. Я запрокинула голову, ловя блики прожекторов, и встала. Не обращая внимания на задумчивый взгляд Стаса, прошла в самый центр танцпола и отдалась музыке. Так же, как в беззаботные студенческие времена, когда самой страшной трагедией был несданный экзамен или просроченная курсовая. Ноги несли меня в такт музыке, а волосы метались в воздухе, очерчивая движения рук. Мне казалось, что прожекторы следят за мной, вырывая из толпы и не давая потеряться, но это не беспокоило, нет. Внутри, в сердце, что-то натянулось и лопнуло, разливаясь в воздухе смехом, перемешанным с музыкой.
Когда песня закончилась, я нашла взглядом Стаса и, кивнув ему, пошла в сторону выхода. Люди расступались передо мной, но я не обращала на это внимания. Вышла на свежий воздух и замерла на несколько мгновений.
– Ты красиво танцуешь, – шепнул Стас прямо мне в ухо.
Сердце пропустило удар, а на лице сама собой появилась улыбка.
– Училась в юности, – ответила я. – Проводи меня домой.
– Разве тебе это нужно? – с намеком на издевку спросил Стас.
Я внимательно посмотрела на него. Шум в голове потихоньку проходил, оставляя после себя лишь усталую легкость в ногах.
– Да, – ответила я прямо. – Мне это нужно.
Озерная гладь переливалась солнечными бликами, рябила. От воды заметно тянуло прохладой. Я сидела на террасе, укутавшись в плед, и, глядя на озеро, видела в его ряби символы из старой, потертой книжицы, найденной в сундуке Миляевых. Ее кожаная обложка была теплой, будто книга живая. Я поглаживала корешок кончиками пальцев и смотрела вдаль, не зная, как подступиться к загадке.
Фёдор помочь мне в расшифровке не смог – метался между кафе и Комитетом, пытаясь снять проклятье со своего сотрудника. Сам узел заклинания был не таким сложным, как показалось с первого взгляда, но в нем была какая-то заковырка, которая не позволяла разрушить магию обычным способом. Это гарантированно привело бы к потере несчастным парнем памяти и способности ясно мыслить.
Сложности добавляла и сила, вложенная в заклятье. Чтобы его снять, потребуются, как минимум, три хорошо подготовленных мага. Сейчас столичный Комитет искал способы обойтись силой одного волшебника. Фёдор ворчал и с каждым днем становился все мрачнее. У того парня, Бориса, кажется, оставалось не так много времени, а на запрос из столицы все не приходил ответ. Радовало лишь то, что проклятье замедлило биоритмы парня, поэтому продержаться без еды и воды он мог чуточку дольше.
Марик помочь отказался, сказав, что не может вмешиваться в дела, не касающиеся источника напрямую. Он что-то говорил о балансе мировой магии, но я не вслушивалась. Уже третий день все мои мысли крутились только вокруг книжицы, которую мой дед когда-то отдал Филиппу Миляеву.
