Я прижался лицом к шерсти и зажмурился до фиолетовых кругов перед глазами. Минуты текли, отмеряли бесполезное время. В голове не было ни единой мысли, только холодная, пугающая пустота.
Я поднял голову и открыл глаза, решившись наконец взглянуть правде в глаза. А правда посмотрела на меня полными ехидства глазами Рыжего.
– Ты живой, что ли? – удивился я.
– Мр-р… – безразлично ответил кот.
Глядя на ослабевшего, растрепанного, но все-таки живого кота, я почувствовал, как меня душит смех. Как он вырывается из легких вместе с пережитым страхом.
– Фёдор Сергеевич, с вами все в порядке? – спросила меня девушка из бухгалтерии. Она зажимала кровоточащую царапину на руке, но в остальном выглядела вполне здоровой, но сильно напуганной.
– Как остальные? – спросил я, вставая.
– Мы под столами спрятались, поэтому, когда окна взорвались, не пострадали. Почти… – Она нахмурилась, бросив взгляд на свою руку. – Вы в порядке?
– Да, – уверенно ответил я и пошел к своему кабинету.
Под ногами хрустела штукатурка, перемешанная со стеклом и древесными щепками. Пыль летала в воздухе, создавая иллюзию нереальности происходящего. След от магии полыхал перед внутренним взором – яркий, как пламя во тьме. В дверном проеме я на мгновение остановился и удивился тому, что девушка из бухгалтерии (я почему-то никак не мог вспомнить ее имя) шла за мной по пятам.
В кабинете, рядом с рабочим столом, на полу полусидела-полулежала Нонна Никодимовна. По ее лицу, откуда-то из-под волос стекала тонкая струйка крови. Я присел перед ней, вытянул руку к лицу, считывая ауру, и меня удивили решимость и упертость, с которыми Нонна Никодимовна не отвечала на вопросы нападавшего.
– Медиков вызвал кто-нибудь? – спросил я.
– Медиков. Да. Точно, – рассеянно ответила мне девушка, продолжая стоять рядом.
– Медиков! – рявкнул я.
– Да. Медиков, – повторила девушка и, наконец, выбежала из кабинета.
Нонна Никодимовна была жива. Я чувствовал это так же уверенно, как и то, что, если ей не помочь прямо сейчас, до утра она может не дотянуть. Я коснулся лба женщины и потянул силу. В лечебной магии я особо не разбирался, но знал главное: вливая чистую энергию, можно дать человеку шанс продержаться. Слабость сковывала мое тело, но я не убирал руку до тех пор, пока не приехали медики.
Как оказалось, девушка, которую звали Майя, так и не догадалась позвать на помощь людей из многочисленных заведений, работающих на площади. Она бегала по конторе и поднимала трубки телефонов, но ни один из них, естественно, не работал. А вот Степаныч сообразил сразу и, как только рванули окна, поспешил в кафе напротив, чтобы вызвать полицию и медиков.
– Как остальные? – спросил я, сидя на полу и наблюдая, как врачи осматривают Нонну Никодимовну.
– Лучше, чем она. – Степаныч сел рядом со мной на пол и уже второй раз за сегодня протянул бутылку. – В основном у всех царапины от стекол. Медики всех осмотрят на всякий случай.
Я посмотрел в окно, на только-только собирающиеся сумерки. Кот ворочался у меня на руках, но убегать не пытался. Я сидел и думал о том, как хорошо, что все важное хранилось возле источника. Там, куда войти без позволения не смог бы никто. Но тот, кто был здесь, в Комитете, очень силен. И сила его похожа на нашу с Дарьей. Только она была холодной, будто бы… будто бы мертвой. Осознав это, я понял, что должен быть дома. В кафе. Рядом с Дарьей и Даниилом. Рядом с Мариком. Но сначала придется навести порядок здесь.
Я с трудом перевел взгляд на Степаныча, который уже встал и теперь ходил по кабинетам и громко организовывал сотрудников. Сил на то, чтобы подняться и помочь, не было. Снятие проклятия с Бориса и противодействие загадочному магу вымотали меня, а помощь Нонне Никодимовне высосала остатки энергии. Рыжий тихонько мурчал, лежа на моей груди. В голове лениво ворочались вопросы: «Почему маг скрылся? Неужели испугался? Он сильнее. Нет, должно быть что-то еще. Должна быть причина»…
Пыль потихоньку оседала на поверхностях. Я наблюдал за ней, а голова моя очистилась от мыслей. Усталость накатила с новой силой. С трудом преодолев сонливость, я встал и, не отпуская кота, пошел по кабинетам, осматривая разрушения и сотрудников, которые пытались выудить из-под груд мусора свои вещи.
Спустя полтора часа здание Комитета наконец-то опустело. Я заменил амулеты в защитных чарах и ушел. Вокруг здания оставалось оцепление из полицейских, но я догадывался, что оно бесполезно. Тот, кто приходил сюда, уже понял, что ничего здесь не найдет. «Надо было позвонить Дарье, попросить приехать за мной», – запоздало подумал я, идя по темнеющим улицам.
Что конкретно искал нападавший? Сведения о сотрудниках Комитета или информацию об источнике? Этот вопрос застал меня врасплох, и я остановился посреди тротуара. Сначала на Комитет напали ребята из революционного движения, но внутрь попасть не смогли. Мия сказала, что такие нападения происходят во многих городах страны и даже в столице. Сегодня в Комитет проник некто сильный. И его сила была связана с источником. Я не мог объяснить, как понял это – просто почувствовал.
