Я нарисовала кружочки – группы подростков, над ними буквы «К», означающие кураторов. Над кураторами… Кто? Стас сказал, что те трое выше, чем «Психолог». Скорее всего, это были те, кто контролирует кураторов. У каждого свой район. Но тот – с холодными голубыми глазами – как будто был главным среди них. Я написала «ледяные глаза» и поставила знак вопроса. Может, это были кураторы нашего района и тот, кто курировал весь город? Похоже на правду, но зачем им встречаться со мной? Я же птица невысокого полета…
Постучала пальцами по столу, зажмурилась, вспомнила лица мужчин, которые въелись в память, как чернила в бумагу – не выведешь, не забудешь, – и подумала: «Я работаю в Комитете. Я смогла провести их человека в здание, значит, смогу и больше. Смогу сделать то, чего не добиться грубой силой – если меня попросить. Попросить можно вежливо, а можно не очень, и я должна понимать, что они могут работать грязно. И чтобы я не сорвалась с крючка и не побежала доносить начальству, меня решили напугать. Тот парень мог быть и вовсе не из их паршивого „Союза“…»
Я прикусила губу и написала с краю листа: «Стас?» Какое он место занимает в их структуре? Внук графа Кудрявцева не мог не продолжить дело своего дяди или тут что-то другое? Я обвела его имя в кружочек. Чем дольше я с ним общалась, тем меньше верила в искренность его связи с «Союзом». Но он сотрудничал с ними и делал немало. Зачем ему все это?
«Нет, – подумала я и почувствовала, как сковывает сердце тоска. – Я просто пытаюсь найти ему оправдание. Потому что… Потому что он мне нравится, только и всего».
Изначально безумно сложное дело Комитета стало для меня еще труднее. Сама виновата. Вздохнув, я захлопнула блокнот и сунула его в сумку. Кинула на нее заклинание, обжигающее каждого, кто сунется, – уж больно не понравился мне взгляд, которым проводил блокнот Семен.
– Мий, у тебя все нормально? – вполголоса спросил Гришка, придвинувшись поближе ко мне вместе со стулом.
– Да. Все хорошо, – улыбнулась я. – Просто плохо сплю на новом месте.
– Призраки замучили? – хихикнул Семен.
– Полтергейст, – кивнула я с важным видом. – Приходит ко мне по ночам и просит испечь ему бублики.
– Что?! – опешил он.
– Бублики. Это такие круглые мучные изделия с дыркой посередине. – Я поправила волосы и продолжила с невозмутимым видом: – Только не перепутай их с пончиками. Бублики, как правило, имеют немного хрустящую корочку и мягкую начинку, в то время как пончики всегда мягкие…
– Что ты несешь? – покраснев от злости, процедил Семен.
– Ты же сам спросил, – пожала я плечами. – А полтергейст просит у меня именно бублики. Он говорит, что на пончики у него аллергия.
Сбоку сдавленно хрюкнул Витюша. Вслед за ним хохотом разразились и Гришка с Никитой. Светлана широко улыбнулась, и только Семен сверлил меня с такой же ненавистью во взгляде, с какой Гарри Поттер смотрел на Волан-де-Морта. А я, глядя на него, думала о том, что не так уж он и не прав. Ведь я вступила в «Союз». Я помогала им – пусть лишь для того, чтобы подставить. И как же трудно будет оправдаться, если они узнают…
Хлопнула дверь, и в кабинет заглянул Ян. Окинул ребят невозмутимым взглядом и улыбнулся, когда наконец заметил меня.
– Мия, привет! – махнул он рукой. – Николай Иванович просил передать тебе кое-какие данные.
– Привет, Ян. Зайдешь? – Я встала из-за стола.
– Давай к начальнику. – Он прохромал через кабинет и открыл дверь к Николаю Ивановичу.
Я зашла за ним и повесила «глушилку». Начальника в кабинете не было – ушел на совещание еще утром и больше не возвращался. Ян сел на ближайший стул и начал методично выкладывать на стол бумаги. В солнечном свете его тонкий шрам на щеке становился особенно хорошо виден. Он никогда не рассказывал, что с ним произошло. Я знала только, что Ян хотел стать военным, но травмы перечеркнули мечту. Фёдор, как я догадывалась, знал, что произошло с его другом, и однажды рассказал мне. Правда, перед этим щелкнул меня по носу и сказал, что было бы обидно лишиться такой важной части тела из-за неуемного любопытства. Но он знал, что рано или поздно я все равно узнаю, и будет лучше, если от него, а не от Яна.
Наблюдая за спокойными движениями парня, я удивлялась тому, что медлительный, флегматичный и отстраненный от мира Ян так крепко сдружился с активным, шумным и временами несносным Федькой.
– Мия, – позвал меня Ян и щелкнул пальцами.
– А? – Я села рядом с ним. – Что это?
– Это биография рода Кудрявцевых, начиная от деда твоего так называемого напарника, – без тени эмоций ответил Ян. – Про него ходили некоторые нелицеприятные слухи, но ни один из них не был доказан, так что пустую болтовню мы опустим.
– Громче всех, я полагаю, отличился Алексей Кудрявцев? – спросила я. – Дядя Станислава.
– Да. Он, как ты уже знаешь, разработал петицию о заключении всех не наделенных магией людей в рабство. Объективно это был аналог крепостного права. Интересно, что основными противниками этой петиции стали его друзья Волковский и Миляев.
– Вот как? – Я невольно улыбнулась, будто повеяло чем-то теплым.
