Я проследила за чешуйчатой спиной Марика, который материализовался в двух шагах от нас и теперь стоял, вытянув шею, и принюхивался, и уверенно кивнула. Обошла прихожую по кругу, заглянула в пустой шкаф, затем двинулась вглубь дома. Дракон мелькал то в одной двери, то в другой, залезал на шкафы или пролетал над нашими со Стасом головами, едва не касаясь стен кончиками крыльев.
Разруха. Вздувшийся паркет, рассыпанные вещи и чуть сладковатый запах гниющего дерева.
– Почему никто здесь не прибрался? – спросила я и прикусила язык.
– Зачем? – отстраненно ответил Стас, опершись на косяк одной из дверей, которая лежала рядом.
– Чтобы было не так мрачно, – пожала я плечами. – Если «Союз» проводит здесь свои собрания, то почему бы ему не сделать этот дом чуточку уютнее?
– Они хотели, – ответил Стас.
Я отодвинула ногой комок из каких-то тряпок. Под ним оказалась куча осколков, которые когда-то были посудой из тонкого фарфора.
– Почему же не сделали?
– Я не разрешил.
Я посмотрела на него. Его белые волосы будто бы светились в полумраке заброшенного здания. Темно-зеленые обои рядом с ним вздыбились, отклеились и частично упали на пол, но Стас, не боясь испачкаться, прижимался плечом к стене и напоминал призрака старого дома.
– Почему? – спросила я.
– Чтобы видеть, к чему приводит гордыня.
После этих слов он обвел взглядом разгромленный коридор и, развернувшись, пошел к лестнице. Сине-зеленый дракончик задумчиво проводил его взглядом, после чего подмигнул мне и скрылся за поворотом. В одиночестве сразу же стало не по себе, и я поспешила за Стасом.
Когда поднялась на второй этаж, он уже скрылся в дверях. Только зайдя вслед за ним, я поняла, что мы снова оказались в детской. Стас стоял возле комода, на котором шеренгой выстроились солдатики. Руки его опирались на края комода, и казалось, что тот сейчас не выдержит – развалится трухой под весом сгорбленного человека.
По наитию, толком не отдавая себе отчета в действиях, я подошла к нему и, прижавшись лбом к спине, обхватила руками. Из его тела сочилась такая боль, что я среагировала на нее раньше, чем смогла обдумать последствия действий.
– Мия… – прошептал он.
– Что? – Я разжала руки и отступила.
– Зачем ты пришла сюда?
– Хотела посмотреть еще раз, – нахмурившись, ответила я.
– Посмотреть на что? – Он шагнул ко мне, и глаза его блеснули в свете пробившегося сквозь тучи солнца.
– На дом, – пожала я плечами. – В чем проблема?
– Ты ведь говоришь не всю правду, да, Мия? – спросил он и улыбнулся одними губами. – Ты ведь что-то скрываешь. Что-то важное.
Я отступила еще на шаг. Сжала руки, в которых уже заплясала магия, и, протяжно выдохнув, смело посмотрела ему в глаза.
– Не больше, чем ты.
Стас как-то сразу сдулся, отвел взгляд. Затем протянул руку, поправил выбившуюся прядь моих волос и сказал:
– Извини. Это место плохо на меня влияет.
– Не извиняйся. Мне жаль, что я притащила тебя сюда. Наверное, тебе больно смотреть на… на то, что осталось от твоей семьи.
Стас тепло улыбнулся, неожиданно притянул меня к себе, крепко обняв, и сказал:
– Мне не нравится приходить сюда, но совсем по другим причинам.
– По каким? – Я попыталась заглянуть ему в лицо, но увидела лишь шею и гладко выбритый подбородок.
– Не скажу.
– Так нечестно.
– Честно. Ты же не говоришь, зачем мы пришли сюда.
В комнате повисло молчание, которое прервал Марик.
– Мошшно-с-с идти-с-с-с, – сказал он и хитро посмотрел на нас. – Он-с-с был с-сдесссь… Тот-с-с, кто убил-с-с иссточник-с. – После этих слов дракон исчез, а я осталась стоять с глухой обидой и тоской в сердце, в объятиях парня, который мне нравился. Который был как-то связан не только с революционерами, но и с убийством источника магии…
Я открыла окно и, не обратив внимания на возмущенное ворчание коллег, высунула наружу голову. Может быть, хотя бы ветер сможет выдуть из головы этот глухой страх? Холодный воздух наполнил легкие, и мне стало чуточку легче. Николай Иванович смотрел на меня затравленным взглядом. Вздыхал, говорил, что мое задание слишком важно и прекратить его уже не получится. Что я приношу те сведения, которых без меня они не смогли бы достать. Да я и сама об этом знала. И еще знала, что сами революционеры уже не отпустят.
Встреча с Игнатом Степановичем переносилась несколько раз то мной, то им. В назначенный день он позвонил и, извинившись, попросил перенести на следующий вечер, но я не могла отменить занятия в школе при Комитете. Потом на меня повесили еще один класс, и еще одна встреча сорвалась. Очередная попытка была назначена на сегодня.
Я закрыла окно, села и начала выводить в блокноте каракули. Магические слепки ауры, фотороботы куратора и тех, кто над ним, уже ушли к вышестоящему начальству. Потихоньку пробивались их данные, а за заброшенным поместьем графа Кудрявцева была организована постоянная слежка.
