– Увы. Журнал просмотрел – ни одного знакомого имени. Либо это кто-то, кого я не знаю, либо постоялец использовал псевдоним. При том, что прошло уже полгода, воспоминания и у владельца «Счастливой волны», и у прислуги более чем смутные. Темноволосый, не молодой, не старый, важный и вальяжный. Никаких особых примет, запоминающихся привычек, необычных колец на пальцах и так далее. Звался без затей – ньер Керит. Никаких «Ф». Единственная зацепка – потребовал убрать с этажа, треть которого занимал, всех кошек. Но причину объяснять не стал. Может, чихает он от них, а может – просто недолюбливает.
М-да. Искать будем долго. Попробовать завести кошку и начать наносить визиты потенциальным подозреваемым? Если не пустят на порог или сразу выгонят, значит, пришли по верному адресу.
– Не волнуйся. Есть ещё след денег в банке. А ты зачем пришла?
– Поздороваться, – улыбнулась я.
Рейн заломил бровь, прищурился. Ладонь начала похлопывать по бедру… ой, сейчас что-то будет.
Угадала. Пикнуть не успела, как мы оказались вдвоём в большом кресле, я у него на коленях, в позе, крайне неудобной для любого сопротивления, если не считать таковым дурацкие взбрыки ногами под сбившейся юбкой.
– Ты мне ещё прощание задолжала, – сообщил муж, задирая подол ещё выше.
Он уверен, что воспитанные вежливые ньеры должны прощаться со своими мужьями именно так?
– Я не дотерплю до дома, – сообщили мне, прикусывая мочку уха. Одна рука Рейна обнимала мои плечи, поддерживая. А вторая, вторая нырнула под ком тафты, две минуты назад звавшейся юбкой.
– Того, кто придумал, что ньеры должны носить панталоны ниже колен, следует посадить на муравейник! – заявил муж две минуты спустя. – Вернёмся в столицу, попрошу Риналдо издать указ, запрещающий этот выверт благопристойности.
Если честно, я была почти согласна. Но всё же возразила:
– Что ты! Нельзя! Мы оскорбим добронравие всех незамужних ньер старше сорока!
– А пусть не заглядывают под чужие юбки! – возразил муж.
Резонно.
То, что произошло дальше, стало полнейшей неожиданностью. Уткнувшийся в мои волосы Рейн горячо выдохнул: «С ума схожу от твоего запаха!» – и внезапно громко зарычал прямо мне в ухо. Рывком не вскочил – взлетел – с кресла, вздёрнув и меня и стиснув рёбра почти до боли, крутанул, как куклу, забросил на плечо. Головой вниз, задом кверху. В два шага оказался у кровати, на которую без особой нежности меня и швырнул. И, пока я ловила ртом воздух и пыталась сообразить, что происходит, за три секунды содрал с себя рубашку. Так, что пуговицы с манжет полетели, застучав дробью по деревянному полу. А потом дёрнул конец кожаного пояса на штанах, расстёгивая пряжку.
– Рейн, Рейн! – Неужели я нарвалась-таки на то самое «забрало упало»?
– Рррр… – Расстёгнутый пояс улетел вслед за рубашкой на пол, сейчас муж возился с пуговицами на брюках.
– Рейн, – позвала я снова, не повышая голоса. Вот так, без паники. В любом случае, убивать он меня не собирается.
Горящие глаза вперились мне в лицо. А я, собравшись в кулак, поймала его взгляд и стала думать о том, как я его люблю, как верю, как благодарна. И о том, что он никогда меня не обидит…
На минуту он застыл надо мной неподвижно – в ауре – пожар, на лбу – мелкие капли пота. Но пуговицы оставил в покое. А потом стиснул кулаки добела и выдохнул:
– Ох, Сита… Ты поняла?
– Поняла. Но ты сильнее. А я ему, похоже, нравлюсь.
– Не то слово, – усмехнулся муж уже своей привычной усмешкой, присаживаясь рядом. – Он просто рванулся. Я тебе больно не сделал?
– Нет. И скажи ему, если можешь, конечно, с ним говорить, что твоя жена – магиня. Будет хулиганить – проведу обряд и выгоню прочь!
Муж напрягся. Брови над серыми глазами насупились, а потом поползли вверх.
– Говорит, что не выгонишь. Он привязан к этому миру клятвой, что не уйдёт к богам, пока не найдёт то, что искал.
– А что он искал? – заморгала я.
– Что-то в катакомбах. Я таких слов пока не знаю. Понял только «сила».
– А сам он уйти хочет или нет?
– Гм. – Задумался, потом изрёк: – Там ждёт брат, но ему и тут неплохо.
– Ладно, если будет вести себя прилично, подарю ему на день рождения тарисийско-фризландский словарь и большую секиру, – попыталась пошутить я.
А что остается делать, если вдруг вы выясняете, что в голове вашего мужа не просто застрял осколок чужих воспоминаний, а поселился кусок чужой – и чуждой – личности. Некий незваный третий. И теперь остаётся только ждать, что будет дальше. Но невольно этот Ингварр дал мне подсказку. Обычно от одержимости лечат, изгоняя вселившееся в человека существо. Но это не всегда удаётся. И тогда есть другой путь – ослабить и сковать. Принципы я знала, где искать заклинание – тоже. Оставалось дождаться момента, когда ко мне снова вернётся магия, и тогда у нас будет управа на неистового Ингварра.
Холт качнул растрёпанной черноволосой головой. Прядь упала на плечо. Захотелось протянуть руку и пригладить. Кстати, а сама я после таскания кверху задом на кого похожа?
– Ты лохматая, – сообщил муж.
– Почему ты об этом подумал? – забеспокоилась я.
– Потому что смотрю на тебя, – он пожал плечами.
