Сначала девочка не поняла, что речь идёт о поставке девушек в Симиру. Их – похохатывая, словно хорошо пошутили, – называли «розы Сафрины», или просто «наши розочки». А потом, когда речь зашла о «непокорных – секите, но так, чтоб шрамов не осталось. Или привяжите к кровати на денёк и отдайте экипажу – а остальных смотреть заставьте», до Винты дошло. Ещё упоминался какой-то ньер Ке… Кей… – во! – Кейрист, который опасен и которого надо убрать вместе с семьей.
– Пропавший агент, – вслух вздохнул муж.
Договорились до того, что следующий перевод денег – пятьдесят тысяч соленов – подобострастный тип пообещал отправить через «Банк корабелов Равсела» не позднее конца мая. Название банка Винта запомнила, потому что именно в нём мама хранила их небольшие сбережения.
Под конец тот, который важный, пообещал безопасность и бездействие со стороны властей и сказал, что завтра покинет Сафрину, мол, надоел ему этот дождливый захолустный городишко. Второй кивал и поддакивал.
– Итак, у нас есть название банка, через который шли переводы, и часть имени. Винта, ты молодец! Повтори, как назывался постоялый двор? «Счастливая волна»? А точную дату помнишь? Нет? Жаль. Ну ничего, сейчас дам команду проверить журнал постояльцев за весну.
А ещё Винта выдала целый список тех, кто высматривал, выслеживал, хватал девушек. Ловцов. С описаниями, прозвищами, даже адресами. Это было здорово. Только меня слегка царапнуло, что Винта испытывала явное удовлетворение от свершающейся мести – щёки раскраснелись, глаза горели, ноздри раздувались. Кстати, имя Воблы прозвучало тоже. Понять можно. Похоже, потерявшей мать девочке, которая пряталась и тряслась от страха день за днём, месяц за месяцем, было необходимо почувствовать себя снова сильной, уверенной. Победительницей.
Качнула головой – может, мне просто кажется, что она слишком наслаждается возможностью отплатить? Это взрослые привыкли держать эмоции в узде. А у детей всё выплёскивается…
Ведь Винта не злая. Об осиротевших котятах заботилась. Купила молоко для них на последние деньги. Это – поступок доброй души. Так что, наверное, зря я беспокоюсь. Меня же не тревожит то, что Рейн мстит за отца? Правда, муж делает это молча, с непроницаемым лицом, а не шипит, как закипающий чайник. Но он взрослый. А Винта ещё ребёнок. И мстить за неё и её маму некому. Всё справедливо.
Отправив Винту доедать пирожки, Холт пробежал глазами исписанный лист.
– Сейчас отойду на пару часов. Не волнуйся. Обед принесут, я распорядился, охрана у дверей стоит. Это, – помахал листом, – отдам своим людям. А журнал из трактира хочу просмотреть сам, может, увижу знакомые имена. Эх, жаль, ты сейчас не можешь делать копии записей, как в Салерано.
Шагнул к двери. Обернулся:
– Сказать мне на прощанье ничего не хочешь?
Кивнула:
– Хочу. Если будет непонятно по датам, смотри, кто занимал лучшие комнаты и требовал больше всего дополнительных услуг.
Холт кивнул в ответ. Лицо казалось нейтральным.
Только когда он закрыл дверь снаружи, до меня дошло – ему не нужен был совет. Он хотел, чтобы я с ним попрощалась, поцеловала и попросила вернуться быстрее. А я вместо этого… Ох, ну я и дура!
Пока я купала Соль, Винта стояла на подхвате с полотенцем и преданно ела меня глазами. Наконец, она не выдержала:
– Тё… ой, ньера Сита, можно я спрошу?
– Спрашивай, – улыбнулась я.
Винта сглотнула. Открыла рот, закрыла. Похоже, вопрос был для неё очень важен.
– Вы с ньером Холтом ищете того, кто всё это сделал, да? Того, из-за кого пропала моя мама? Можно, я с вами?
Я покачала головой:
– Винта, ты – будущий маг. И в том возрасте, когда нужно учиться, а не думать о мести. Я могу – и хочу – отправить тебя к ньеру, который научил меня всему, что я знаю. Он стал моим наставником, когда я тоже осталась без мамы, а тётя не могла меня содержать и не была в состоянии со мной справиться. Его зовут ньер Рассел лен Дилэнси, он преподаватель магической семинарии в городе Виэния. Поверь, он – хороший человек и замечательный педагог. Я, – улыбнулась, – надеюсь однажды вернуться к нему сама, в аспирантуру.
Винта смотрела на меня отчаянными глазами. Нижняя губа задрожала.
– Не отсылайте меня! Я не хочу… Я хочу с вами. А если вы не можете меня содержать, я сама смогу прокормиться, честное слово! Только не прогоняйте меня!
– Мышка, – можно я буду звать тебя так? – Мышка… Тебя никто не прогоняет. Но там, куда мы едем, может оказаться опасно. Сама я ехать должна. А вот девочке, ребёнку, там не место. Ты уже и так много пережила.
– Я полезная, я много умею! Могу готовить, могу на посылках бегать, за покупками ходить, дом убирать! А ещё я умею красивые прически делать, меня мама научила, я ей помогала. А, – в серых глазищах заблестели слёзы, – если не хотите меня брать, тогда оставьте тут. В Сафрине я хоть всё и всех знаю.
Справедливо. Ведь она – человек, а не собака или кукла. И способность быть самостоятельной доказала.
