Да, знаю. Я читала в детстве сказки, где юная героиня, которую злые родственники или корыстные опекуны шантажом или насильно выдали замуж за нелюбимого, умудрялась сбежать в последнюю минуту, связав занавески с простынями или прыгнув вниз головой в озеро… Кончались такие истории всегда хорошо. Девушку спасал её верный поклонник на чёрном коне, и в финале влюблённые вдвоём, рука об руку, являлась в Храм, чтобы засвидетельствовать, что брак не был осуществлён, и тут же заключить новый, счастливый.
– Сита, если бы мы уже были женаты, никто не смог бы нас разлучить. Ни сам Риналдо, ни Совет Гильдий, ни Храм. Я бы тебя никому не отдал. Но я, дурак, идиот, безмозглый кретин с раздутым самомнением, тянул… казалось, что поступаю правильно, что так будет лучше. Я так хотел сделать тебя счастливой… И вот!
Холт отчаянно уставился мне в глаза.
А я глядела на него…
Я понимаю. Он – человек чести. И его воспитание, кровь, долг требуют одного – быть верным и кристально честным со своим сюзереном и главой рода. То есть явиться с повинной к Риналдо, доложить, что мы обвенчаны в Храме, но брак не осуществлён, и попросить разрешения. Но если для Риналдо окажется в тот момент важнее заручиться союзом с какой-нибудь Эрминией, он запросто отмахнётся от бесполезной бесприданницы меня и навяжет Холту черноволосую восточную принцессу или как они там у них называются…
– Сита, ты – маг, сильный маг. Для Риналдо это будет веским доводом.
Судя по голосу Рейна, он сам не слишком верил в сказанное.
– Рейн, ты меня любишь? – задала я самый важный, на мой взгляд, вопрос.
– Больше жизни… – отозвался муж.
– Я тебя тоже люблю. Мы спали в одной постели и вместе спасались от смерти. Если это не супружество – то что? – О молоке, которое продолжал пить Рейн, я не упоминала. Сам поймёт, что с чужим мужчиной, магия там или нет, такое было бы невозможным. – Для меня мы – женаты. И что будет с Соль, если наш брак не признают и об этом узнает Андреас? Но я понимаю, для тебя солгать королю равнозначно измене. Ты просто не можешь…
– Сита, Сита… – Холт обнял мои ноги. – Ты слишком высокого мнения обо мне. Да, я не предам Риналдо. Но я убежден, что именно ты, твоя помощь и твоя магия могут стать решающим аргументом в борьбе за его жизнь. Ты же понимаешь, что происходит? Есть заговор, охвативший всю страну. Наследники гибнут один за другим. Когда уберут всех лишних, придёт черед самого Риналдо. И, – хитро прищурился, глядя мне в глаза, – если выбирать между несущественным обстоятельством небольшого умолчания о точной дате осуществления нашего брака…
Я невольно рассмеялась, когда он выдал эту казуистическую тираду на одном дыхании…
– …и жизнью моего сюзерена, я, как верный подданный, естественно, выберу последнее. Согласна? – Серьезно посмотрел на меня. – Сейчас свяжусь со столицей и скажу, что не сразу осознал важность новости, но на всякий случай напоминаю, что ещё несколько месяцев назад, в Салерано, я женился. Так что, увы, из марьяжных планов меня придётся исключить. Только не знаю, говорить ли, что ты – магиня… С одной стороны – это аргумент в пользу моего брака и, кроме того, поможет отвлечь внимание и проскочить скользкую тему подробностей заключения нашего союза. С другой, пока никто не знает, что ты – маг, тебя не принимают в расчёт. Для тебя так безопаснее, а в случае чего ты сможешь преподнести сюрприз нашему врагу…
Вроде бы всё, что он говорил, звучало хорошо, даже здорово. И я была рада, безмерно рада, что Холт не отодвинул меня в сторону ради долга. Вот только я смотрела на его ауру – и в ней уверенности не видела. А наблюдались сполохи сомнений, можно даже сказать, угрызений. Похоже, ему было очень нехорошо от того, что он собирался сделать ради меня.
Холт поднялся с пола. Обернулся ко мне, косо улыбнулся, забарабанил пальцами по бедру. Потом кивнул каким-то своим мыслям, рука легла на горло, пальцы скользнули под ворот рубашки… За амулетом связи? Лицо мужа казалось замкнутым и решительным, губы чуть кривились.
Боги, что же я творю? Как я могу заставлять его делать такое? Положить на одну чашу весов его честь, на другую – нашу любовь, потребовать взвесить и сказать – что дороже?
А что было бы дороже мне самой? Ох-х…
«Я не любил тебя бы так, не будь мне честь дороже…»[4]
Да, сейчас он солжёт ради меня… но что будет потом?
Подняла руку ладонью к нему, чувствуя себя самой большой и самой несчастной дурой в Таристе. Но по-другому я не могла.
– Рейн, остановись! Не делай этого! Не лги, не криви душой! Я знаю тебя и понимаю, что ты не простишь себя. И не простишь меня. И не сразу, не сейчас, но чувство вины будет есть тебя как ржа и подточит, убьёт нашу любовь. Слушай! Я люблю тебя всем сердцем. И, даже если Риналдо не даст согласия, всё равно стану твоей. На это разрешения не надо! А мне не нужен никто другой, кроме тебя.
– Сита, родная моя… Я сам виноват и сам найду путь. Но тебя не отдам. И не оставлю Соль… Давай так. До столицы есть время всё обдумать. А дальше, как и что бы мы ни решили, это будет наше совместное решение. И больше – клянусь! – никаких секретов!
