Понятно, что ехать в порт Рейну следовало самому, потому что никому другому такого не поручишь. Ну, разве что нашему Браю. Хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, – сделай это сам. И обратное: если не хочешь, чтобы тайну узнали враги, – не доверяй её другу. Ну, может быть, только Браю.
Но позволить Рейну отправиться одному? Да никогда!
А вдруг за домом следят и только ждут момента, чтобы избавиться от очередного наследника рода Райнесан? Или в порту Холт напорется на пьяную компанию или грабителей? Или, наконец, если подплывшую к кораблю шлюпку заметит экипаж?
Мы чуть не поругались. Но, действительно, выходило, что Кирвану придётся остаться с каретой и лошадьми – без присмотра тех не бросишь. А мужу идти к шлюпке и плыть на ней – одному. И ведь погребёт не на рыбалку, а к пиратской шхуне…
– Рейн! Да, я отличаюсь от придворных ньер! Предлагаю поступить так: я еду с тобой в карете, по пути завернём к Браю, возьмём его тоже. Уже на месте я наложу на вас «отвод глаз» и останусь ждать с Кирваном. Думаю, так будет вполне безопасно.
Холт фыркнул и пробормотал под нос: «Стальная ньера…»
Я прикусила губу. Может, и пошутил… но отчего-то резануло. Это за неверие в его мужскую самость? Сглотнула. Переживу. А вот если он схлопочет кинжал в почку, пережить такое будет куда сложнее.
Я надела тёмно-зелёное шерстяное платье, пошитое ещё в Салерано. Сверху накинула тёплый плащ с капюшоном – всё же почти зима, и ночи даже в нашем мягком климате сейчас промозглые. Муж, глядя на меня, недовольно фыркал и хмурился.
К дому Брайта мы подъехали почти в полтретьего ночи.
Я нервничала. Вот никогда не представляла, что ночью, в тишине, звон подков и стук колёс по булыжной мостовой кажутся настолько громкими. Чудилось, что весь город должен нас слышать и пристально следить из-за стёкол погасших окон… Почему-то я была почти уверена, что за нашим домом установлено наблюдение. По пути поделилась этой мыслью с Рейном. Тот кивнул. И сказал, что к гавани поедем кружным путём. Если кто-то следит – пусть побегает. Но лучше бы не выследили, иначе может возникнуть вопрос, что потерял королевский эмиссар в порту глухой предрассветной порой?
Наконец муж и зевающий Брай с встрепанной головой сели в экипаж. Я зажгла тусклый, еле заметный светлячок, пресекая попытку Брайта усесться мне на колени.
– Ньера Сита? – Брай смущенно попытался пригладить светлую шевелюру пятернёй.
Интересно, в три пополуночи я должна желать доброго вечера? Доброй ночи звучит как-то неподходяще. В итоге просто улыбнулась и кивнула. И повернулась к мужу:
– Если сумеем остановиться где-то в скрытном месте, я наложу «отвод глаз» и заклинание тишины на карету целиком… Только где? Выехать за городские ворота, чтобы завернуть в лес, – это долго?
Рейн задумался, фыркнул.
– Едем домой! – фыркнул второй раз, взглянув на открывшую рот меня, и пояснил: – Самое скрытное и близкое место – наш собственный каретный сарай.
Я с уважением посмотрела на умного мужа.
В порт мы приехали уже ближе к четырём утра. Незримые и неслышимые. Причём со вторым я перемудрила. Наложила заклинание на карету с лошадьми – а пассажиры и кучер-Кирван попали под него тоже. Тут-то и выяснилось, что заклинание тишины работает почему-то для каждого объекта отдельно. Мне осталось только виновато молча развести руками. Муж покачал головой. Брайт беззвучно хихикал. Что делал Кирван, которому теперь было не сказать ни «прру!» ни «но!» – не знаю. Наверное, объяснялся с лошадьми жестами.
В общем, мы куда-то прикатили и встали в кромешной мгле. Мужчины вышли, я осталась. Хотелось пройтись по пристани, посмотреть на огни кораблей, послушать, как поскрипывает оснастка… но как-нибудь потом. Сейчас мы тут не для забавы, так что сижу смирно.
Сидеть пришлось долго, очень долго. Часа два. Уже пополз предрассветный холодный туман, я, невзирая на платье и плащ, продрогла. И жутко хотелось спать. Время от времени я прикасалась к медальону, связывающему меня с Рейном. Наконец дверца экипажа распахнулась. Мужчины забрались в карету. Рейн потёр замерзшие руки, поправил мокрую полу плаща и стукнул в стенку три раза, подавая сигнал кучеру – мол, можно трогаться. Ясное дело, Кирван его не услышал. Муж грустно вздохнул и полез наружу…
Заклинание тишины закончилось по дороге, прервав одинокую пьяную песню бредущего из трактира забулдыги.
Я аж подпрыгнула – неожиданный звон подков по мостовой просто ударил по ушам.
Снаружи кто-то громко выругался. А потом, через пару секунд, снова. Что-то насчёт призраков, «пить меньше надо» и одного из городского мифов – чёрного катафалка.
Рейн фыркнул.
Я попыталась представить, как посторонние воспринимают стук копыт и скрип колёс невидимой кареты, и поняла – вот так и рождаются легенды!
О вкусах не спорят: из-за вкусов бранятся, скандалят и ругаются.
На следующее утро мы проспали завтрак.
