Магиня для эмиссара полностью

Наконец, обсудив итоги, Рейн покосился на подчинённого:

– Ты ничего не забыл?

Честный Брайт, горестно кряхтя, полез под стол.

– У него с кукареканьем проблемы, – прошептал мне на ухо Рейн. – Сейчас сама послушаешь.

– Хы-хы-хры… кхе-кхе… ку! – донесся из-под столешницы сдавленный стон, переходящий в кашель.

М-да… Явно надо тренироваться.

Но мы поможем!

Беседу с начальником порта предстояло вести Брайту. Тот просмотрел стопки документов, потом попросил полчаса времени, сел и стал быстро заполнять листок столбиками цифр. Показал результат Рейну:

– Вот примерный причинённый ущерб только по этим случаям.

– Пятизначная сумма, – кивнул муж.

Сейчас Брайта было не узнать – жёсткое лицо, острые глаза, лаконичные уверенные движения крупного хищника.

– Когда прижмёшь касательно этой пары крючкотворов, обязательно поинтересуйся, был ли ещё кто-то, кого ньер Фирис взял на работу в обход квалификационных требований или без испытательного срока. Если он жульничал в этом…

– Понимаю.

– Мы будем наблюдать через глазки́ из соседнего помещения. В конторе Ленарта есть подходящая «комната для бесед». – Обернулся ко мне. – Сита, нет ли способа сообщать Брайту о том, что ты видишь? Не станет же он прерывать допрос каждые пять минут, чтобы бегать к нам?

Я задумалась. А потом вспомнила, как мы с Вилькой насобачились страховать друг дружку, когда кого-то вызывают к доске.

– Можно. Протяни ладонь – покажу. Могу или передавать тепло-холод, или слегка колоть невидимым лезвием… Брайт, как удобнее?

– Тепло. Лезвий не люблю.

– Хорошо. Чем сильнее реакция на вопрос, тем теплее. И, да. Поначалу стоит поговорить с ним на разные темы, где ответы известны, – нужно же примериться к нормальной реакции?

Мы с Рейном в лёгкой пролётке возвращались домой. Брайт остался дожимать ньера Фириса, которому, похоже, предстояло потерять свою должность и заплатить огромный штраф, несмотря на заступничество спешно прибывшего мэра.

– Сита, ты понимаешь, что сейчас за три часа отработала втрое больше, чем я потратил на все твои платья и жалование в придачу? Кстати, по закону нам положена восьмая часть от возвращённого в казну. Поделим честно – поровну на троих.

Я заморгала. Если там была пятизначная сумма… Пусть по минимуму – десять тысяч. Но тогда одна восьмая – это тысяча двести пятьдесят монет. А моя доля, выходит, четыреста соленов? Ничего ж себе!

Брайт меня восхитил и ужаснул одновременно. На допросе он вываживал потеющего ньера Фириса, как опытный рыболов сома на леске, – пугнёт, чуть отпустит, даст расслабиться, а потом припечатает вопросом в лоб. Кроме мухлевания с налогами и взяток обнаружилась растрата выделенных на содержание гавани и подъездных путей средств. Но напрямую к делам пиратов начальник порта отношения не имел. Зато один из его помощников, которого попросил взять на службу тот самый заместитель мэра, регулярно рылся в грузовых декларациях прибывающих кораблей. Сначала я не поняла – зачем?

– Всё просто, – вздохнул Холт. – Если ты знаешь, что «Честная Мари» делает рейс за три месяца, причём самый ценный груз – меха, янтарь и моржовую кость – год за годом везет с весенней ярмарки в Ардамме, то легко можешь устроить засаду. Ведь сроки, маршрут и то, как выглядит судно, – известны. То есть можно планировать нападения, состригая самый богатый урожай.

Ясно.

– Мэр замешан?

– Может, и нет. И его интерес объясняется проще: один из двух сыновей начальника порта – жених старшей дочери градоначальника. Бракосочетание было назначено на второй месяц осени.

М-да. Вопрос – состоится ли теперь эта свадьба?

– А что дальше делаем мы?

– Продолжаем рыться в бумагах. Брайт, раз уж он тут, поможет. Кстати, о личных делах. Ты ничего не заметила за завтраком?

Это он про то, как некий бравый помощник эмиссара ронял под стол вилки?

– Твоего помощника поразила Сания.

– Угу. И, кстати, для обоих это была бы отличная партия. Семья Брайта из знати, самого его ты видела.

– Клад, только кукарекать не умеет, – потупила я глаза.

– Попрошу Лена поселить Брайта в доме. Поможет нам побыстрее перелопатить бумаги. Чем скорее закончим и унесём ноги подальше от этих катакомб, тем счастливее я буду. А заодно пусть за Санией присмотрит. Что думаешь?

Думаю, что, как всегда, Холт прав.

Я не стала говорить, что прошлой ночью мне снова снились катакомбы. Только я проснулась сама, без крика. Потому что во сне я умерла.

– Пойдём сегодня на танцы? – поинтересовался Холт, оторвавшись от бумаг.

– Можно, – почесала я карандашом нос.

– Ты тоже идёшь, – обрадовал муж сидящего по другую сторону стола Брайта.

– Зачем?

– Сания – чудесная девушка из отличной семьи. А танцуешь ты не хуже, чем фехтуешь. Нужна – добейся.