Мы топтались у подножья лестницы на второй этаж, пытаясь понять – куда двигаться теперь, когда мимо пробежал лакей с похожей на ведро широкой хрустальной вазой со знакомой охапкой роз. Какие полезные оказались цветочки-то!
На втором этаже слуга повернул направо. Мы двинулись следом. Внезапно идущий впереди муж поднял палец в предостерегающем жесте:
– Слышите? Ну-ка, давайте сюда… – и потянул нас в одну из оконных ниш, за бархатную портьеру.
– Что-о?! – зашипела Сания, сделав круглые глаза.
Я уже поняла, что. Мы почти дошли до комнаты хозяина. И, похоже, Сириньи был там не один.
Неужели история повторяется?
Неужели по-другому никак?
Дальше события замелькали как в калейдоскопе.
Сначала с Лиз упало заклинание – мы стали её видеть.
Потом по коридору – в обратную сторону – дробно просеменил лакей, недовольно бормоча под нос: «Вино холодное им подавай! А где я сейчас холодное возьму?»
Затем издалека раздался смех. Женский.
Глаза Сании стали ещё круглее, а Лиз вырвала руку у Холта и дунула на звуки, размахивая свитком с обязательством жениться, как идущий в атаку кирасир палашом. Мы рванули следом.
Лиз – вот не зря говорят, что брюнетки темпераментны! – пинком распахнула дверь комнаты, явив нам картину целующейся на оттоманке парочки. Она – с распущенными рыжими волосами, в корсете и чулках, и он, в расстёгнутой рубахе, но пока в портках. И на том спасибо. Могло быть хуже.
Мы влетели как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиз схватила вазу с розами со стола и, не вынимая цветов, нахлобучила её на голову сопернице.
– Ты! Ты украла моего жениха, – меланхолично перевёл Рейн, одновременно оттесняя нас к стене. Чтоб никому под горячую руку не попали, наверное.
– Лиз, дура! Что ты тут делаешь? Я же приказал тебя не пускать. – Реплика маэстро.
– Милый, я жду твоего ребёнка. Когда мы идём в Храм? – Лиз.
– Бедная идиотка. Зачем ты мне сдалась? – Сириньи.
– Выпутайте у меня из волос эти колючки! – Вопль маэстровой дамы в переводе не нуждался. – Кто эта лахудра?
– Одна сумасшедшая. Она меня преследует. Не волнуйся, милая. – Сириньи по-тарисийски.
– Вот, вот, посмотри! Ты же подписал бумаги, что женишься на мне! – Лиз.
– Я думал, у тебя есть деньги. Пшла вон, иначе посажу в тюрьму. – Маэстро.
– Ты, ты… ненавижу! – голос Лиз сорвался на рыдания.
Того, что будет дальше, мы не ожидали. Брюнетка, выхватив из-за корсажа маленький кинжал, кинулась на Сириньи с воплем:
– Твоё прекрасное лицо больше никого не обманет!
Сания ахнула. А потом ахнула второй раз, когда учитель танцев, легко перехватив удар бывшей невесты, заломил руку ей за спину. И со всей силы ударил женщину по лицу.
Голова Лиз дёрнулась, она вскрикнула, как раненая птица… Рейн сделал шаг к дивану, но первым успел не он.
– Сволочь какая! Она же его ребёнка ждет! – Сания тигрицей прыгнула вперёд и недевичьим хуком въехала кулаком в подбородок экс-грёзы.
Хорошо попала! Сириньи клацнул зубами и, оступившись, сел на свою даму – прямо на колючие стебли роз у той на голом животе. Завопили оба.
– Хватит, уходим! – скомандовал Рейн. – Брайт, хватай Санию и уносим ноги, пока сюда весь квартал на крик не сбежался.
– Сейчас, – Брайт, повторив маневр Сании, подскочил к дрыгающему ногами учителю танцев и со всей силы засветил тому кулаком в зубы. Глаза Сириньи закатились, визг разом смолк. Рыжая тоже заглохла, замерев с открытым ртом.
– Ну вот, теперь тихо, – довольно потер кулак Брайт. – Ну-ка, девушки, пошли отсюда! Рейн, позаботишься о Лиз? – подхватил растерянную Санию на руки и зашагал к дверям.
Рейн потянул за руку Лиз. Я подобрала с пола брошенные свиток с кинжалом и поспешила следом.
– Это была какая, зелёная или розовая? – поинтересовалась я у мужа вечером, когда мы остались наедине. – Я не успела рассмотреть.
– Зелёная. Но видишь, всё вышло очень неплохо. Нас никто не разглядел. Сания прозрела, и, что удачно, сейчас не она самая несчастная. Так что вместо того, чтобы рыдать и страдать самой, она утешает Лиз.
– Интересно, кто эта рыжая… в смысле зелёная… неужели тоже потенциальная невеста?
– Нет, эта замужем. Правда, должность у мужа так себе – он всего лишь смотритель древностей и исторического наследия Паэньи.
– Древностей?
– Ну да. Разные руины, те же катакомбы. Правда, корона выделяет на сохранение исторических развалин приличные суммы. А при том, что они и без нашей поддержки которую сотню лет стоят, всё не так плохо, – фыркнул Холт.
– Что теперь будет с Лиз? – поинтересовалась я. Мне было жаль брюнетку.
– Лен обещал оплатить её проезд на родину и, кроме того, даст две тысячи монет – небольшое приданое. При разумном подходе нормально устроится.
– А Сириньи?
– А что Сириньи? На следующей неделе сходим всей компанией к нему в гости – потанцуем. Тот же не в курсе, что Сания уплыла…
– Он же в синяках будет!
– Ерунда, напудрится! – подмигнул Рейн.
Ладно, одной проблемой меньше. Ещё неделя или полторы, и мы закончим с бумагами. И тогда Паэнья с ее пугающими катакомбами останется в прошлом и страшных снах. Возвращаться сюда я точно не захочу.
Зря я вспомнила про катакомбы и сны.
