Брайт захлопал глазами. Ой, у него покраснели уши! Точно нужна. Следующая пришедшая в голову мысль озадачила: золотоволосая Сания красивее меня, приданое у неё огромное, происхождение самое лучшее. И спорить могу, попроси Холт её руки у старого друга отца, Лен не отказал бы. Так как же вышло, что в женах числюсь я? Или Холт вообще пока не хочет связывать себя всерьёз?
Муж прищурился на помощника:
– Если надумаешь, отец Сании не станет возражать.
Брайт сглотнул. Его уши пылали алыми маками.
Женщину в широком плаще заметила я. Засекла по тревожной, нездорово яркой, просто-таки болезненной ауре. Брюнетка с бледным лицом стояла за чугунной оградой особняка Сириньи, сжав кулаки на прутьях высокой решётки, и с тоской смотрела на подъезжающие кареты.
– Рейн! – дёрнула я мужа за рукав.
– Что?
– Найди повод задержаться на улице. Я кое-кого вижу.
– Мы немного прогуляемся и догоним вас, – улыбнулся Рейн поджидавшей нас на крыльце компании. Девушки переглянулись и тоже заулыбались – похоже, подумали что-то совсем не то. Винарт и Брайт коротко кивнули.
Я продела руку под локоть мужа:
– Видишь черноволосую женщину за решёткой? Похоже, её не пускают. А ей что-то очень сильно здесь нужно.
– Что-то. Или кто-то. Пойдём спросим? – кивнул муж.
Её звали Лизария дэа Альсив. И приехала она, беременная на пятом месяце, из Андарры, разыскивая того, кто обещал жениться, сделал ребёнка и бросил. По-тарисийски Лизария не знала ни слова, кроме «прошу», «да» и «нет». Тараторила быстро, сбивчиво – но муж понимал. Кивал и отвечал в том же темпе. Я разбирала примерно каждое четвёртое слово. Но мне было страшно, безумно жаль эту комкающую в пальцах платочек темноглазую молодую женщину. Каково ей, одной в чужой стране, без денег, без поддержки? Что Лиз, как попросила она себя называть, не лжёт – я видела.
– Нам повезло, – констатировал Холт. – Молодец, что её заметила.
– Что теперь? – поинтересовалась я.
– Как считаешь, надо ей за Сириньи замуж? – поднял бровь муж. И усмехнулся, увидев выражение моего лица. – Значит, поступаем так. Берём сейчас её с собой в дом к Лену. Если Сания не поверит ей, то уж не знаю, кому она поверит… Но мне всё же пришлось обещать помочь Лиз встретиться с Сириньи. Эта тоже не верит, что тот бросил её добровольно.
На танцы мы так и не попали. И, если честно, мне было жаль.
На следующий день мы – целой компанией – собрались нанести визит прекрасному маэстро. Распорядок дня Рейн узнал заранее, так что мы подгадали час, когда хозяин почти наверняка был дома. Глаза у Сании были красными от слёз – она сама поговорила с Лиз, но, кажется, так и не смогла поверить в вероломство того, кого любила. Лиз показала ей свиток – обязательство жениться, в Андарре такие документы были в ходу, – но и это не убедило Санию. Я понимала – невозможно поверить в измену, если тебе всего семнадцать и до того ты жила в добром мире любящих людей, которые никогда тебя не обманывали и не предавали.
Я ломала голову. Вот как пройти внутрь чужого особняка такой толпой, да ещё исхитриться сделать так, чтобы Сания смогла сама посмотреть на встречу своего кумира с брошенной невестой? Ясно – на нас с Рейном, Санию и Брайта, который тоже собирался с нами, я могу наложить «отвод глаз». Уж если заклинание в моём исполнении оказалось настолько убойным – грех не воспользоваться. Но что делать с Лиз? Заколдую – и как та станет выяснять отношения, если её в упор не видно? Я-то знала только одну версию заклинания – и оно работало три часа, хоть головой об стену стучи.
В итоге я заколдовала Лиз заранее, за два с половиной часа до выхода.
Рейн наплёл остальным про заговор своей матери, читать который должна обязательно женщина, загнал всех на коврик – и я наложила «отвод глаз» на нашу компанию.
Потом мы все вместе искали Лиз. Та тихо сидела в гостиной – но её никто в упор не замечал. И она не замечала нас, искавших её, пока я, устав, не попыталась усесться к ней на колени.
При погрузке в карету бардак повторился. Закончилось тем, что Рейн крепко взял Лиз за руку и уже не отпускал. На улице нам её точно не найти…
Через четверть часа Брайт настойчиво долбил молотком в дверь Сириньи. Открыл дворецкий. Пожал плечами, никого не увидев. Потом заметил оставленный нами в нескольких шагах от порога большой пакет с охапкой цветов сверху. Рейн угадал – к презентам от поклонниц в доме маэстро привыкли, – слуга понимающе кивнул и небрежно подцепил пальцем розовый веник за огромный бант. Розы тут же рассыпались – о незавязанной ленте мы тоже позаботились заранее.
Пока дворецкий, проклиная бестолковость влюблённых ньер, подбирал с земли длинные колючие стебли, мы проскользнули внутрь.
– И куда дальше? – поинтересовался Брайт.
Сейчас, после солнечного дня на улице, огромная прихожая казалась тёмной и гулкой. Кроме знакомых двойных дверей в танцевальный зал сюда выходили два коридора.
Рейн посмотрел на непривычно серьёзную дочку Лена.
– Сания, с какой стороны обычно появляется ньер Сириньи? Оттуда? Ну, пошли.
