— Я понимаю, что ты замышляешь, Крис. Хочу заметить тебе, что твои беспечные скачки во времени будут стоить тебе дополнительных энергетических затрат, а ты, позволю себе заметить, и так не в лучшей форме. В боях будут участвовать сильнейшие воины Легиона, и ты, как маршал, обязан быть самым лучшим.
Медуза молчала, не вмешиваясь в казавшуюся ей семейной, разборку. Собственно, почти так оно и было.
— Желательно, дорогая, чтобы ты была в курсе всего, поэтому я потрачу время и силы на информирование, мало ли, что со мной может случиться на боях.
Айрин неодобрительно покачала головой и не расцепляя скрещенных на груди рук, выдавила.
— Хорошо, я тебя слушаю.
И я рассказал ей про Башню. Про то, как не признавая ни моей формы, ни регалий, на меня напал дуболом, когда я еще находился за периметром Башни. Про то, что смена гарпий, наверняка тоже, была новой. Они не знали меня, хотя возможно и гарпии и дуболом находились под чьим-то мощным воздействием.
— Их запрограммировали на убийство, причем складывается впечатление, что они ждали именно меня.
— Необязательно, — заметила жена. Тогда я рассказал ей про то, что сделали с Марком и про записку в ящике адресованную лично мне. Рини поплохело.
— Ты хоть понимаешь, во что ты нас впутал?! — испуганно закричала она. — Лиада, Соня Курт, они все сейчас в смертельной опасности!
— Не переживай, Рини, — ледяной уверенностью прозвучал голос Медузы, — я помогу вам.
Айрин недоверчиво посмотрела ей в глаза, и я уверен Медуза видела ее глаза даже сквозь стекла зеркальных очков.
— С чего бы это вдруг? Античные существа всегда были только сторонними наблюдателями.
Медуза усмехнулась.
— Я вам уже объясняла. У меня никогда не было друзей. Вы — первые, и я вам помогу. Я все время должна быть с вами рядом, а для этого мне нужно тело.
Следующие несколько минут мы посвятили мозговому штурму на тему: "Где взять тело Медузе?". Дельную мысль предложила Айрин.
— Горгоны же видят насквозь бытие? — Медуза утвердительно кивнула.
— Самоубийца, понимаете? Нам нужна самоубийца! Юное тело существа, которому надоело жить. В момент, когда душа покинет тело, ты, Мэди, заберешь его себе. Да, точно, — она радостно захлопала в ладоши. — Такой способ закону не противоречит. Человек убил себя сам, а тело еще не окоченело, значит моторные функции можно реанимировать.
— Чем тебя коматозники не устраивают? — спросил я жену, которую так вдохновила собственная идея, что она забыв про упадок сил, едва не приплясывала от нетерпения.
Она одарила меня таким взглядом!
— По тебе Академия плачет, Крис! Ты напрочь заработался с убийствами и Тайной Печатью. Все позабывал. Это же основы основ! Тело в коме — плен для души. Бывает так, что душа по ошибке попала не в то тело и не может реализоваться. Вроде как освободится ей еще рано, но и тело, как бы, уже без надобности. Так они и существуют, пока срок не выйдет и добрый дядя врач не отключит аппарат жизнеобеспечения.
— Но бывает же, что люди выходят из комы.
Возразил я, Айрин кивнула.
— Бывает. Вот представь: попала душа поэта по ошибке в тело, которое по всем потенциалам в роли поэта никогда не реализуется. Оно сможет стать маляром, бетонщиком или столяром, но никогда не сможет стать поэтом — среда не та. Например провинция, нищета, алкоголизм, — Айрин вздохнула. — Так вот поэтом он не стал, но успел завести семью и напрочь разочароваться в жизни. Он не может продолжать жить в том качестве, которое навязано ему жизнью, и от безысходности впадает в кому, как в спячку. Но родные его не бросают и приходят к нему в больницу, умоляя остаться с ними и не оставлять их, тогда бывает, что из комы выходят и остаток жизни живут ради близких людей. Вот поэтому коматозники, нам не подходят. Это то же самое, что убить человека: статья, Башня и все такое.
Я вздохнул.
— Понятно. Непонятно почему, ты так боишься Башни.
Рини фыркнула.
— Ну, знаешь, по-всякому может быть. Уничтожат судью, прищучат заговорщиков и вот тогда правосудие возглавляемое Советом Концессий, обратит свои взоры на тех, кто в смутное время творил беспредел. Башня Правосудия еще стоит, хвала Преверу, а значит есть надежда, что вся мерзость, которую распустил судья, будет вновь поймана и рассажена по клеткам. И мне не хотелось бы оказаться в их числе.
— Нашла, — тихо сказала Медуза, сидевшая все это время с отрешенным взглядом, сканируя сознанием информационное поле бытия.
— Где? — хором выпалили мы.
— Здесь, в Москве. Девочка, модель, 20 лет. На мой взгляд очень красивая и очень глупая.
— Причина? — заинтересованно уточнила Рини.
— Человеческая. Несчастная любовь.
— Способ? — Этот вопрос интересовал меня.
— Снотворное и алкоголь.
Взгляд Медузы оставался все таким же отсутствующим и застывшим. Глазами она видела нас с Айрин, сознанием несчастную девочку — модель.
— Наши действия? Есть варианты?
Медуза раздосадовано вздохнула.
— Ребят, решайте сами, я пока за ней наблюдаю. У нас есть еще минут семь, потом у нее остановится сердце.
— Где она? — спросил я.
