– Вы хотели найти что-то, не зная, что именно, – вступила в разговор Мэри. – Вот мы и нашли это непонятное нечто. Прошлой ночью я говорила вам, что город просто убьет нас, если мы будем действовать каждый сам по себе. Пастор считал город олицетворением зла и бежал от него. Если пастор прав, машина может быть частью этого зла.
– Надеюсь, вы так не думаете?
– Я не думаю, чтобы машина сама по себе являлась носительницей зла. Однако я уверена, что город – не место для нас, и я ухожу отсюда, прямо сейчас. Вы идете, Эдвард?
– Скажите куда, и я не отстану от вас ни на шаг.
– Постойте, – закричал генерал, – вы не можете бросить меня! Теперь, когда мы на пороге…
– На пороге чего? – спросил Юргенс.
– На пороге открытия, которое поможет ответить на наши вопросы.
– Все не так просто, – покачал головой Юргенс. – Машина, возможно, способна дать частичный ответ, но решение нашей проблемы – не здесь.
Генерал от ярости лишился дара речи. Побагровев от гнева и разочарования, он только брызгал слюной. Огромным усилием вернув себе способность говорить, он рявкнул:
– Посмотрим! Я вам покажу! Я вам всем покажу! – И рванулся в проход между двумя рядами механизмов.
Юргенс бросился было за ним, скользя костылями по гладкой поверхности металла, но Лэнсинг точно рассчитанным движением выбил костыль, и робот упал.
Генерал продолжал бежать по проходу. Вдруг все его тело засветилось. Сияние вспыхнуло на долю секунды, и генерал исчез.
Ослепленные вспышкой, люди застыли, оцепенев от ужаса. Первым пришел в себя Юргенс. Подобрав костыль, он тяжело поднялся.
– Благодарю вас, – обратился он к Лэнсингу. – Похоже, вы спасли мне жизнь.
– Я уже говорил вам, – ответил Лэнсинг, – что, если вы предпримете еще одну идиотскую попытку самопожертвования, я кину в вас первым, что попадется под руку.
– Я не вижу его! – воскликнула Сандра. – Генерала нет!
Мэри осветила фонариком проход.
– Я тоже его не вижу. Наверное, фонарю не хватает мощности.
– Думаю, дело не в фонаре, – возразил Юргенс, – генерал исчез.
– С нами было не так, – Мэри посмотрела на Лэнсинга, – наша физическая оболочка оставалась на месте.
– Мы не подходили так близко к машине.
– Может быть, дело именно в этом. Помните, вы предположили, что машина в состоянии перемещать не только сознание, но и тело. Я считала, что это невозможно. Может быть, я ошибалась.
– Уже двое покинули нас! – всхлипнула Сандра. – Сначала пастор, а теперь и генерал.
– Генерал еще может вернуться, – предположил Лэнсинг.
– Как-то не верится, – возразила Мэри, – слишком уж высок энергетический потенциал. Боюсь, генерал мертв.
– Надо отдать ему должное, – сказал Юргенс, – он ушел в сиянии славы. О нет, нет! Простите меня, я совсем не это имел в виду. Я не должен был говорить такое.
– Не извиняйтесь, – откликнулся Лэнсинг, – эта фраза была на языке у каждого из нас.
– Что же теперь? – спросила Сандра. – Что мы будем делать?
– Трудный вопрос. Эдвард, – обратилась Мэри к Лэнсингу, – что подсказывает вам ваша интуиция? Он может вернуться? Мы ведь вернулись.
– Не знаю, что и думать. Я считал, что если мы вернулись…
– Тогда все было иначе.
– Дурак несчастный, – с горечью произнес Лэнсинг. – Предводитель любой ценой.
Они стояли, тесно сгрудившись, и смотрели на опустевшую металлическую дорожку. Кошачьи глаза машины по-прежнему мерцали, по-прежнему слышалось негромкое пение.
– Подождем немного, прежде чем уйти из города, – предложила Мэри.
– Мы должны подождать, – согласился Юргенс.
– Если он вернется, ему нужна будет наша помощь, – прошептала Сандра.
– Эдвард, что вы думаете? – спросила Мэри.
– Нужно подождать, – ответил Лэнсинг. – В этой ситуации мы не можем бросить человека одного. Я не верю в его возвращение, но на всякий случай…
Они перенесли лагерь в проход между домами, поближе к лестнице, ведущей вниз к поющим машинам. Как и раньше, одинокий ночной зверь на склоне холма изливал свое горе в пронзительном вое.
Спустя три дня они покинули город и пошли на запад по дороге, что привела их сюда.
Вскоре после полудня путешественники достигли гребня холмистой гряды, окружавшей город. Причудливая картина изъеденных эрозией скал открылась перед ними. Спускаясь с перевала, дорога шла через красочный кошмар глиняных башенок, замков, зубчатых стен, шпилей и ни на что не похожих нагромождений, расцвеченных множеством оттенков чередующихся геологических слоев.
Спускаться приходилось медленно, да они и не пытались ускорить продвижение. Путь, которым они шли, уже трудно было назвать дорогой. Иногда на их пути встречались небольшие и сравнительно ровные заливные луга, но по большей части их окружало буйство красок истерзанных ветром скал.
Задолго до наступления ночи они выбрали место для стоянки – у излома глинистого утеса. Груды перепутанных ветвей и сучьев, остатки могучих деревьев, когда-то принесенных теми бурными потоками, что изрезали почву, обеспечили их дровами. Им не удалось найти воду; к счастью, день был нежарким, и их фляги оказались почти нетронутыми.
