– Мы слышали от хозяйки, что четверо из вашей группы пропали в городе. Расскажите, как это случилось, – попросила Мэри.
– Они просто не вернулись, – ответила Мелисса. – Однажды мы все ушли в город, на поиски. Мы сами толком не знали, что ищем. Мы вдвоем вернулись засветло в наш лагерь на площади. Развели костер, приготовили ужин – ждали, что вот-вот подойдут остальные. Однако ночь прошла, а никто не появился. Как ни страшно нам было, мы отправились на поиски. Искали пять дней… Они исчезли бесследно. И каждую ночь на холме над городом огромный зверь плакался на свою судьбу.
– А потом вы нашли дорогу на запад и в конце концов очутились в этой гостинице, – подытожила Сандра.
– Все именно так и было, – подтвердил Джоргенсон. – С тех пор сидим здесь и боимся нос высунуть.
– Хозяйка уже намекала, – сказала Мелисса, – что нам пора выметаться. У нас ни гроша, и она это знает. У двоих из нашего отряда были деньги, но мы лишились денег вместе со спутниками.
– У нас пока есть деньги. Мы оплатим ваш счет, и вы сможете присоединиться к нам, – предложил Лэнсинг.
– А вы пойдете дальше? – быстро спросила Мелисса.
– Конечно, что же остается, – ответил Юргенс.
– Но это бессмысленно! – вскричал Джоргенсон. – Если бы знать, зачем мы здесь. Вам что-нибудь известно об этом?
– Абсолютно ничего, – покачала головой Мэри.
– Мы как крысы в лабиринте, – сказал Лэнсинг. – Если повезет, найдем выход.
– Дома у нас были столы для игр, – вспомнила Мелисса. – Мы могли играть часами, да что там – целые дни. Правила менялись по ходу игры. А если и были какие-то правила или нам казалось, что были, потом они все равно изменялись.
– Кто-нибудь когда-нибудь выигрывал? – поинтересовалась Мэри.
– Не припоминаю. Скорее нет. Мы не придавали этому особого значения – это была всего лишь игра.
– В нашей игре на карту поставлена жизнь, – хмуро пробормотал Джоргенсон.
– Некоторые скептики полагают, – сказал Лэнсинг, – что во Вселенной нет постоянных законов. Перед тем как я попал сюда, один мой разговорчивый приятель уверял меня, будто в мире все происходит случайно. Я не согласен с ним. Во всем должен быть резон, должны существовать причины и следствия. Должна быть цель – пусть мы не всегда способны понять ее. Даже если некая высшая форма жизни снизойдет до объяснений происходящего, поймем ли мы ее?
– Ваши рассуждения не особенно обнадеживают, – сказал Джоргенсон.
– Конечно. Но мне кажется, не все потеряно. У нас еще есть шанс.
– Существуют тайны, – проговорил Юргенс, – тайны в высоком смысле слова, а не дешевые сенсации, тайны, которые можно разгадать, если сосредоточить на этом все силы.
– Мы пытались узнать у хозяйки, что там дальше, – сказала Мелисса. – Ей почти ничего не известно.
– В точности как тот мошенник в первой гостинице, – кивнул Джоргенсон. – Что-то болтал маловразумительное про куб и про город, и это все, что мы смогли из него выжать.
– Хозяйка, – продолжила Мелисса, – сказала, что неподалеку отсюда находится поющая башня. Еще она предупредила, чтобы мы двигались на запад. Севернее, по ее словам, лежит Хаос. Хаос с большой буквы.
– Что такое Хаос, она не знает, – вставил Джоргенсон. – Ей известно только само слово. Однако она ежится, когда говорит о нем.
– Тогда пойдем именно на север, – предложил Юргенс. – Когда куда-то не советуют идти, возникает ощущение, что именно там можно найти что-то, что от нас хотят скрыть.
Лэнсинг допил вино и поставил кружку на стол. Медленно поднявшись, он пересек комнату и подошел к столу с картежниками.
Довольно долго он стоял рядом с ними. Играющие не обращали на него внимания; казалось, они не заметили его. Наконец один из игроков поднял голову.
Лэнсинг отшатнулся: из двух темных провалов в черепе на него глянули черные кусочки обсидиана. Две прорези между ртом и «глазами» заменяли нос. Еще одна щель зияла на месте рта. Губы отсутствовали. Не было и подбородка – скошенная нижняя часть лица переходила в шею.
Лэнсинг вернулся к своим спутникам. У камина он услышал странно взволнованный голос Сандры:
– Когда же мы попадем к поющей башне!
Они увидели поющую башню на четвертый день после того, как покинули гостиницу.
Собственно, это была не башня, скорее – шпиль. Устремляясь ввысь с вершины холма, он как длинный палец вонзался в небосвод. Основание башни имело добрых шесть футов в поперечнике, а в высоту она уходила не менее чем на сотню футов. Неприглядного розового цвета и из вещества, напоминавшего стены куба. Пластик, сказал себе Лэнсинг. Хотя вряд ли. Приложив руку к поверхности башни, он ощутил легкую вибрацию. Казалось, западный ветер заставляет башню дрожать по всей длине, подобно смычку, извлекающему звук из немыслимой, отдельно существующей скрипичной струны.
