За ним нам открылся вид на равнину, на которой мы увидели истинный масштаб трагедии. Мы прошли только лагерь, что разбила одна из сторон за границами поля боя, а сама битва шла именно здесь. Сломанные столбы деревьев торчали из выжженной земли, сотни тел,будто разбросанные по столу семечки, устилали поле, разбитые бочки и коробки, забытые пушки, клинки и копья… И все это почему-то осталось нетронутым, забытым, брошенным и потерянным. Будто с концом этой битвы закончилась и сама история этого мира, живых не осталось, и солнцу больше некого было греть.
– Почему никто не забрал тела? Или припасы? – задалась вопросом девушка. – Ведь здесь столько барахла.
Я прислушался к тишине. Ни травинка не шелохнулась пока мы стояли и смотрели на результаты битвы.
– Пока мы здесь, – сказал я тихо, – не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Здесь нет ветра, но флаги до сих пор развеваются. Солнце светит, но не греет. Бой закончился десятилетия назад, но трава на этом месте так и не проросла.
– И кстати, ты не задумывался, кто и с кем тут вообще воевал? По останкам сложно определить. Возможно, что солдаты сражались не с вражеской армией, а с чем-то иным?
Мы замерли на секунду, ощущение тревоги неумолимо крепло, мозг панически отыскивал все новые и новые нестыковки в картине. Почему оружие осталось в лагере, когда бой происходил здесь? Почему флаги пусты и не имеют герба или обозначения? Отчего на доспехах нет никаких опознавательных знаков?
– Пора драпать.
– Согласна.
Благо портал был в двух шагах от нас. Я позволил аудиторе прыгнуть первой, а сам пошел следом, и даже не обернулся.
***
Здесь хотя бы было тепло.
Мир был похож… Это был странный мир.
Он был похож на старую компьютерную игру, откуда разработчик убрал все мелкие детали, оставив лишь пустую площадку из серой земли. Безграничная равнина в которой зияли огромные воронки после падений метеоритов. Дышать было тяжело даже в шарфе, должно быть кислорода в этой реальности вовсе не было.
Мы стояли на краю кратера и он был небольшим, но глубоким, и в туманной дымке мы видели силуэт его противоположной стены. Обычно подобная воронка воспринимается как нечто огромное, будто это и не след от космического гостя, а природное образование – расселина или плоскогорье. Но сейчас ощущение было, будто мы стоим у кромки вулканического жерла. В остальном, по вине тумана, нормально разглядеть округу не получалось.
– Чего-то я не вижу воды… – протянул я.
– А это тогда что? – Алиса показала пальцем вниз, на дно кратера, где, как в блюдце, поблескивала синева.
– Предлагаешь туда спуститься? По стенке кратера?
Она пожала плечами, как бы говоря: “А что ещё остается?”
Вот сейчас и правда будет как в аквапарке.
Мы осторожно начали спуск, благо наклон был не таким крутым, как казался сверху. Поверхность кратера покрывал пылеобразный грунт, ноги утопали в нем, как в черноземе.
Спуск занял не больше десяти минут, а внизу уклон увеличился, и мы кубарем покатились по откосу в воду. А там оказалось глубоко… Вниз уходил темный тоннель, а дна и видно не было.
Я вынырнул, задержавшись на поверхности и поправляя шарф. Вода была немного соленой, пахла серой и одновременно йодом. Аудиторе провела те же манипуляции, и, после моего кивка, мы нырнули в глубину в поисках следующего портала.
Шарф облепил лицо и позволил дышать, как через акваланг, сквозь очки было прекрасно видно подводное царство, которое оказалось на удивление пышным. Вся жизнь этого плана спряталась именно здесь, подальше от отравленных паров и бесплодных земель. Сначала появился бурый мох, что облепил камни, потом стали появляться водоросли и кораллы. Последние ярко загорались разными цветами и затухали по очереди, будто светлячки, а само представление напоминало вакханалию на фестивале неоновых вывесок и светодиодных ламп. Будто маяки в ночном море, кораллы вспыхивали огненно-красным пожаром, мигали голубым фосфором, отбрасывали розовые блики и мерцали лиловым. Чем ниже мы спускались, тем более оживленным становился мир и тем больше яркости в нем появлялось.
В сотах подводных ульев роились сотни обитателей. Парили облачка мелких рыб с зеленой чешуей и острыми плавниками, насекомоподобные рачки отталкивались от воды крыльям-плавниками и проносились в траве с огромной скоростью. За ними охотились рукокрылые существа, которых можно было сравнить только с летучими мышами, – зубастые. крылатые, чешуйчатые пираньи, которые к счастью нас полностью игнорировали. Были и подобия наших медуз: прозрачные пузыри, что будто воздушные шары лениво парили между рифов, и они тоже светились, что напомнило мне китайские фонарики из “Фаербоула”. А ещё здесь было холодно, градусов примерно 10-12, солнечный свет никогда не проникал в эти ущелья, но местным обитателям данный факт совершенно не мешал.
Пробившись через все это многообразие, от которого рябило в глазах, я чуть не пропустил голубое сверкание телепорта, что спрятался в узком проходе между двух камней. Алиса нырнула в него первой, а я подождал немного, просто на всякий случай, и окунулся следом.
