Тем более передвижение в грузовиках мы отрабатывали еще в Испании, всей разницы, что тут с дорогами не очень. Повсюду пусть невысокие, но перевитые лианами и густые заросли, но у каждого парагвайского солдата есть мачете. Вот по необходимости прорубают и обновляют просеки, некоторые потом забрасывают, некоторые раскатывают и со временем переводят в статус «дорог».
Танки и условные САУ, отличавшиеся разве что отсутствием башни, взгромоздились на специально придуманные танковозки из усиленных «Атлантов» и четырехосных прицепов, командиры последний раз провели перекличку, и Хосе поднял два флажка — к машинам!
Взревели движки, и грузовики с джипами один за одним выстроились в колонну, освещая фарами кусочек земли перед собой. Светомаскировка не нужна — ночью тут не летали.
На позиции, к моему удивлению, мы добрались вовремя, хоть и не полностью — один танковоз и три грузовика вышли из строя, их пришлось оставить на попечение замыкавшей колонну ремроты. Ничего, догонят.
В фортине* Арсе нас встретил лично Эстегаррибия, невысокий, с выбритыми до синевы пухлыми щечками, слегка нависшими над стоячим воротником. Он осмотрел колонну и остался весьма доволен, а затем собрал всех наших командиров в своей штабной палатке.
Запыленные рожи со следами от сдвинутых на лоб мотоциклетных очков наклонились над столом с картой. Ну как картой… с ними в Парагвае чуть лучше, чем с дорогами. Милейший Иван Тимофеевич Беляев утверждал, что он картографировал все Чако, но в реале вместо карт имелись кроки и схемы, не всегда точно отражавшие местность.
— Сеньоры, ваши танки — наша главная надежда. Артиллерия начнет огонь по фортину, после чего последует общая атака. Ваша задача совместно с 3-м полком обойти левый фланг боливийцев и выйти на тридцать первый километр дороги Сааведра-Арсе.
Палец командующего уткнулся в отметку на карте:
— Скоростному отряду надлежит поддержать атаку, а как только полк и танки закрепятся на дороге, уйти в еще более глубокий охват вот сюда, на Сосу.
Хавьер, командир LRCG, помрачнел, но не рискнул возразить. Это сделал я:
— Там же одна дорога? А если налет боливийцев?
— Мы задействуем всю доступную авиацию, сеньор Грандер.
Слабое утешение, честно говоря, до сих пор ни хрена не помогало.
А гадский трактор доплыл до Пуэрто-Касадо сегодня ночью, нет бы на пару дней раньше — мы бы успели сделать полосу, в бою против аэрокобры у боливийцев никаких шансов. Тем более, у нас есть возможность наведения самолетов по радио.
Командиры уточнили свои задачи, и Эстегаррибия завершил маленькое совещание:
— С Богом, сеньоры! Да поможет нам Дева Мария и святой Рохе Гонсалес!
Панчо и я перекрестились, анархисты сделали вид, что не расслышали, запихивая бумаги в полевые сумки. В последний момент я придержал Хавьера:
— Рации возьми.
Он расцвел и побежал к своим.
Танки окутались сизым выхлопом, сползли с трейлеров и двинулись на рубеж атаки. За ними выстраивались наши «тачанки» — облегченные «Атланты» с тяжелыми пулеметами.
— Давайте, ребята, покажите, что все было не зря, — обнял я Хосе и Хавьера.
Когда кроме меня с Ларри из наших никого не осталось, Эстегаррибия спросил:
— А вы сами, сеньор Грандер?
— Они слишком меня ценят и не пускают в бой. Вот он, — я показал на Панчо, — обещал прострелить мне колено, если я полезу воевать.
— Ха-ха, смешно! — генерал снял фуражку и пригладил густые волосы. — Ну что же, надеюсь, я смогу составить вам хорошую компанию. Не желаете терере?
Первый глоток холодного мате мы сделали с появлением солнца над горизонтом. А станет ли оно солнцем Аустерлица, сейчас зависит только от ребят.
По спине поползли нервные мурашки, рука со стаканом-гуампой слегка вздрогнула, и я, чтобы успокоится, принялся вспоминать последние полтора года моей жизни в этом времени.
Паника, охватившая меня после летнего нежданчика 1932 года, шла на убыль с каждой новостью и закончилась через пару дней словами Панчо:
— Все, Санхурхо арестован.
Испанцы в большинстве своем писания оппонентов склонны игнорировать, вот и руководитель мятежа зря Ленина не читал, очень зря. И вовсе не для расширения политического кругозора, а для изучения технологии восстания нового типа. Даже я, школу с институтом закончивший сильно позже развала Советского Союза, и то знал формулу «непременно занять и ценой каких угодно потерь удержать телефон, телеграф, вокзалы и мосты». А генерал Хосе Санхурхо-и-Саканель — нет, хотя ему вроде бы положено иметь представление о таких вещах и по должности, и по месту в заговоре.
