— Семеро раненых, в том числе выбитый глаз, один умер в госпитале Иоанна Крестителя, но большинство к врачам не обращалось. Я думаю, там еще человек двадцать, не меньше.
— А причины установлены?
— О, да что их устанавливать! — самодовольно улыбнулся кругленький алькальд. — Левые проиграли выборы в муниципалитет, вот и срывают злость на честных людях!
И принялся вымогать и выпрашивать деньги. Еще бы, оружейная фабрика, по сути, «градообразующее предприятие», а ее управляющий, сеньор Грандер, золото гребет лопатой, не обеднеет. Точка зрения алькальда на экономику сильно отличалась от моей, на согласование позиций мы убили слишком дохрена времени, но договорились.
— Мои рабочие в драке участвовали?
— Насколько я знаю, нет…
— Вот видите, мои вложения в завод и в поселок окупаются. Финансировать город я не возьмусь, у меня государственный заказ, но кое-какие работы по благоустройству готов выполнить. Вы же знаете, — я доверительно наклонился к алькальду, — эти подрядчики такие ворюги, крадут больше, чем делают!
Городской голова еле заметно вздохнул — денежки проплыли мимо. А как иначе? Не хватало мне еще и этих раскармливать!
Перед отлетом дозвонился в Овьедо, запросил у Серхио к моему возвращению справку о выборах. Но прочитать ее получилось только на ночь глядя — сразу по прилету Барбара затребовала моего присутствия завтра на ее первом самостоятельном полете. Она говорила не останавливаясь и ходила за мной, как привязанная, даже когда я отправился принимать душ с дороги. Способ угомонить ее известен, мы начали в ванной и закончили в спальне, Барбара умиротворенно свернулась калачиком и сразу же засопела. Я же сдуру взял читать справку, и сон из меня вышибло.
Муниципальные выборы в двух с половиной тысячах округов оппозиция выиграла триумфально — республиканском партиям правительственной коалиции досталось меньше трети мест.
Памятуя о «каруселях», «вбросах» и тому подобном, вылез из-под одеяла и отправился в кабинет разбираться с законом. Из обычной мажоритарной системы испанцы ухитрились сделать нечто особенное: голосование по спискам, то есть усилить перекос в стиле «победитель забирает все». Пока республиканцы худо-бедно держались в рамках коалиции, они перекрывали оппозицию, несмотря на очень небольшой разрыв в числе голосов. Но в последнее время трения между радикалами, социалистами и левоцентристами только росли, избирательный блок трещал по швам. Правые же, наоборот, слепили из разнородных партий и групп «Конфедерацию независимых правых» и перевернули ситуацию в свою пользу.
Посмотрел данные по голосам — примерно по четыре миллиона человек за каждый блок. Страна четко расколота пополам, никаких шансов на примирение я не видел, чисто «разногласия по аграрному вопросу» — кто кого в землю закопает. Стороны просто не хотели друг друга слышать и видеть. Прямо как у нас в интернетах, никакого внимания к аргументации, сразу «ты дурак?» и переход на личности. Только тут не в сети ругались, а сразу в морду выписывали, как я давеча в Толедо видел, или бомбы кидали и стреляли, а «модерацию» толком не наладили.
Что у одних, что у других господствует мнение — оппонентов не надо слушать, их надо поубивать нахрен, чтобы утвердить свою точку зрения. И неважно, в какую сторону качнется, но что-то мне кажется, угробить несколько миллионов человек — это овердофига за гражданский мир. Мяхше надо, мяхше.
Грешным делом подумал — может, короля вернуть? Но второго Скосырева у меня нет, а тащить обратно Альфонсо идея так себе.
Затуманенный недосыпом мозг вернулся к событиям в Андорре, когда мы провели коронацию на грани анекдота.
С горностаевой мантией, на которой настаивал Скосырев, я его обломал — где я вам возьму десять тысяч шкурок, чтобы из них быстро-быстро, за ночь, как Золушка, пошить мантию? Это же не фрак, напрокат не дают, вещь практически одноразовая, а затем в лучшем случае висит в музее. И оттуда не выдается — хранители заявили, что только через их труп. Преграда невелика, но я не настолько привержен монархизму, обошлись красным бархатным плащом.
Зато напрокат взяли корону, слепив наскоро из двух диадем Барбары. Ювелир в Барселоне добавил такую же бархатную подкладку и крестик на верхушку. Получилось солидно, народ офигевал, а что без горностаев, так ведь и Андорра не Франция и не Германия, цивильного листа не хватает. И так потратился изрядно, за согласие епископа возложить корону (ха-ха) пришлось вписаться в строительство двух больниц — в Андорре и Урхеле, хорошо хоть небольших.
А еще принять всяких недокоролей, начиная от герцога Гиза и прочих Гогенцоллернов с Габсбургами. Настоящие-то монархи, что Бельгии со Грецией, что Италии с Нидерландами, к нам, естественно, не поехали, но без признания в августейшей тусовке как-то некузяво.
А еще накормить пять тысяч человек, только не пятью хлебами и двумя рыбами, этого даже епископ не умел, а устроить натуральный уличный праздник для всех. В Урхеле и французских департаментах Арьеж и Верхние Пиренеи торговцы едой и вином, небось, за мое здоровье свечки ставили.
