Кольцов примерился, но не нашел места, чтобы привинтить его к моей рабочей одежде, и потому просто передал коробочку:
— Носить положено на левой сторо… впрочем, носить его не стоит.
— Спасибо! Или что там надо отвечать, «Служу Советскому Союзу»?
— Трудовому народу, но вам это необязательно.
— Плохо там?
Кольцов отвернулся к окну, желваки на его скулах обозначились резче:
— Да, очень. Помощь поступает только от вас… — он немного помолчал, а потом резко бросил: — в мире почти ничего не знают, а нам запрещено писать об этом. Пуск Уралмаша, Каракумский пробег, открытие Беломорканала, даже катастрофа АНТ в Подольске, это сколько угодно, но про голод ни слова.
— Катастрофа АНТ? — я уцепился за нечто знакомое и сразу же вспомнил судьбу Триандафиллова и Калиновского. — Военные?
Неужели им на роду написано разбиться в самолете?
— Нет, авиапромышленность. Начальники Глававиапрома, «Аэрофлота», летчики, восемь человек, все погибли.
Когда Михаил ушел, я исключительно из тщеславия проковырял дырку в куртке, прикрутил орден и покрасовался перед зеркалом, а потом запер награду с коробочкой в сейфе. Домой я его точно не понесу, неровен час, найдет Барбара и по простоте душевной использует как брошку. Представил, как она в соболях-жемчугах с орденом Ленина производит фурор на великосветской тусовке, и нервно засмеялся.
Нафиг-нафиг, мне хватает того, что она летает и может гробануться. Как этот чертов АНТ-7 — летели низко, зацепили колесами антенну, и все. Как испанская левая коалиция, упоенно занятая саморазрушением.
Алехандро Леррус, старый прожженный политик, ушлый хрен, отлично знавший, с какой стороны у бутерброда масло, от юношеских иллюзий про общественное благо избавился лет тридцать тому назад. Его Радикальная партия давно оставалась радикальной только на словах и превратилась в трамплин для получения теплых местечек.
Плюс взаимная неприязнь с Асаньей, которого Леррус поливал в Кортесах при каждой возможности, обвиняя в потворстве социалистам. Сам же Леррус брал деньги из любых источников, что было хорошо известно в стране, его неразборчивость уже привела к парочке скандалов.
А в последнее время, как сообщал Панчо, участились контакты Лерруса со спонсорами правых и его нападки на левых. Панчо утверждал, что сторонники монархии, аристократы и буржуазия, намерены использовать радикалов как таран, чтобы снести Асанью, а затем передать власть монархистам.
Правые тоже не сидели сложа руки, там нашлись умные головы, сообразившие, что лучше действовать пусть неустойчивой, но широкой коалицией и принялись летом 1933 года сколачивать блок. Клерикалы, монархисты обоих направлений, традиционалисты с отчетливым оттенком фашизма — в первую очередь из-за ориентации на итальянский образец — все сбились в кучу, лишь бы сковырнуть левых республиканцев.
Асанья без поддержки радикалов все больше опирался на социалистов, отчего зверели не только правые, но и центр. Фокус в том, что в отсутствии сколько-нибудь сильной компартии, ее роль играли социалисты и главный среди них Ларго Кабальеро даже призывал к диктатуре пролетариата. 12 сентября под шквалом критики справа, Асанья подал в отставку, президент республики назначил досрочные выборы на ноябрь.
Когда Серхио и Панчо положили мне на стол грядущие расклады, я прямо за голову схватился, настолько все хреново. И что делать — непонятно, коалиция сама подрубила сук, на котором сидела.
Вот, к примеру, отделение церкви от государства, закрытие католических школ, запрет иезуитов, конфискация земель и недвижимости — ничего особенного, обычная секуляризация, даже не в острой форме. Только не для Испании, где католицизм — хребет нации.
Или общедемократические реформы, вроде избирательного права женщинам. Все в обычном для ХХ века русле, но женщины в большинстве поддерживали церковь, а это почти семь миллионов избирательниц! То есть левореспубликанцы, ратуя за все хорошее против всего плохого, одним махом подарили эти голоса правым.
Аграрную реформу объявили, но как в анекдоте — так жалели собачку, так жалели, что отрубали ей хвост по кусочкам. Землю нарезали очень медленно, удовлетворить успели лишь немногих, а большинство крестьянства осталась недовольно. При этом разозлили помещиков конфискациями пустующих угодий.
А дурацкая позиция анархистов с бойкотом выборов? И Хосе в Парагвае, никаких рычагов влияния нет. Махно так вообще отказался — это, сказал, их страна, пусть сами разбираются.
Когда социалисты объявили, что пойдут на выборы самостоятельно, я понял — все, провал. От отчаяния сделал взнос Республиканскому действию Асаньи — пусть хоть листовок да плакатов напечатают, а то все типографии заняты материалами правых.
За что немедленно поплатился — консервативная газета АВС заявила о моих связях с масонством, а клерикальная El Debate опубликовала разоблачительную статью, по которой получалось, что католик Джон Грандер — попросту ширма для махинаций еврея Джозефа Шварца.
