Выдал все, о чем думал, что знал и умел, приводил десятки примеров, вспоминал Гражданскую в России и завершил триумфальным пассажем о необходимости учиться военному делу настоящим образом.
И сам себя испугался, но тут же выдохнул с облегчением: Кольцова-то нет, спалить меня некому! Эренбург же мои слова пропустил мимо ушей, а остальные источника наверняка не знали.
Я поспешно переключился на минно-взрывную подготовку и раздал заготовленные чертежи — коробка с подвижной крышкой, внутри немного взрывчатки и ампула-детонатор. Почти советская ПМД-6, только еще проще. Для скептиков подготовил имитацию срабатывания — уронили на мину кусок бревна, взрыв разнес его в щепки.
Расходились непривычно тихо, только Хемингуэй громко спорил с экс-курчавым.
Вот что у нас хорошо — так это авиация. Сева и два пилота из числа наших курсантов аэроклуба даром что пылинки с самолетов не сдували, хотя летали ежедневно, для практики. Сева таскал обоих за собой ведомыми, заставлял ходить друг на друга в атаки и вообще старался дать молодым как можно больше практики. Техники, разумеется ворчали — каждый раз надо «аэрокобры» обиходить, проверить, заправить, смазать, но дело свое делали исправно.
Сегодня в запах бензина вплелась нотка краски, и я решил было, что опять подкрашивают фюзеляжи, но нет. Все три красавца демонстрировали голубое пузо и землисто-зеленоватого цвета спинку (камуфляж мы решили приберечь на потом), а на крыльях, корпусе и киле несли так приятные Севиному сердцу сине-бело-красные цвета Парагвая.
У крайнего самолета возились двое с небольшим трафаретом. Я присмотрелся — наша стандартная буква «А» в круге, одна штука. На втором самолета тоже одна, на третьем — три.
— За сбитых, jefe, — пояснил вынырнувший из-под навеса Марченко.
— Да я уж догадался. Как машины?
— Тьфу-тьфу-тьфу, — поплевал, чтобы не сглазить, Сева, — все отлично. Приборы работают, движки крутят, рация вообще выше всяких похвал. Надел шлем и все, разве что тангенту куда-нибудь поудобнее переставить.
— А ну-ка, покажи…
Полчаса я провел в кресле летчика, следуя указаниям стоявшего на крыле и пытаясь вычислить, куда лучше воткнуть кнопку приема-передачи. Самое удобное место, конечно, на рукоятке управления, но там же и гашетка, спутать — как два байта переслать.
Очередной груз успел вовремя, точнехонько утром 24 декабря, к празднованию Рождества. Так-то анархисты безбожники, но многовековая традиция, то-се, опять же, лишний повод выпить и закусить.
К тому же Панчо, который с утра вился коршуном над тремя ящиками, обещал к вечеру большой сюрприз и весь день со своими ребятами тянул провода от грузовика, сколачивал, таскал, натягивал… После торжественной службы, на которой мы присутствовали «по должности», Панчо пригласил «на кино» оставшихся в Исла-Пой офицеров (Эстигаррибия и многие другие предпочли сгонять до Асунсьона, встретить праздник по-семейному).
Днем мы устроили торжественный обед, хотя меню разнообразием не блистало — мясо, маниока, кукурузный хлеб чипа гуасу. Зато каждому бойцу перепало по банке консервированных персиков и плитке шоколада. А уж апельсинового сока было вообще залейся.
А вечером все ломанулись к нам. Новый кинопроектор с динамиками, новые фильмы с музыкой и речью, и пофиг, что они на английском — несколько человек язык знали и перевели. Новые, еще не дошедшие даже до Буэнос-айреса ленты — «Кинг-Конг», «Человек-невидимка», «Римские сплетни»…
Я предполагал, что наибольший успех выпадет на долю гигантской обезьяны, но абсолютным фаворитом стала комедия про заснувшего и попавшего во сне в Древний Рим американского почтальона — из-за полуголых (а в одной сцене прикрытых только длинными волосами) танцовщиц. «Зал» ревел, как может реветь только одичавшая мужская компания.
Наверное, до конца перемирия через кинопередвижку Панчо прошла вся парагвайская армия. Во всяком случае, «кинозал» пришлось ставить на склон оврага, а полотно растягивать на другом склоне и во всей ложбине свободного места на было.
Но все рано или поздно кончается, закончилось и перемирие. Насмотревшись на тренировки LRCG, Эстигаррибия решил возродить Guerrilleros de la muerte* для действий на коммуникациях противника. Их прежний вариант, созданный с подачи Беляева, был неплох ровно до того момента, как боливийцы начали охранять коммуникации, но более серьезное вооружение LRCG давало все шансы на успех.
Возвращаться в окопы никому не хотелось, и целый месяц вместо лихих заруб стороны перестреливались патрулями да летали на разведку.
