— Что вы не женаты, — сказала она. — Что у вас есть ум и положение. И что, кажется, вы единственный, кто не смотрит на мою дочь, как на приданое.
Мы немного помолчали. В зале закончился один танец и начался другой — опять какой-то вальс, где дамы кружились, как будто сами были частью музыки.
Екатерина слушала, чуть покусывая губу. Иногда она сжимала мой локоть чуть сильнее, иногда наоборот — отпускала, будто проверяла, не испугаюсь ли я.
— Так что, вы серьёзно хотите жениться на нашей дочери? — спросила княгиня, чуть суровее, чем прежде.
— Совершенно серьёзно. Только не уверен, что она согласится. У неё характер, как у вашего мужа.
— Вот именно, — усмехнулся Голицын. — Если вы сможете с ней договориться, то со мной у вас проблем не будет.
— Значит, вы не против? — уточнил я.
— Против чего? Против того, чтобы у вас была возможность ошибаться? Нет, конечно. Только пусть ваши ошибки будут весёлыми, а не глупыми.
— Я постараюсь, — кивнул я.
Татьяна Васильевна, после паузы, сказала:
— Ладно. Пусть будет так. Только одно условие.
— Какое?
— Чтобы свадьба была не в Петербурге. Там они все такие холодные и сырые, что невеста может простудиться ещё до первого поцелуя.
— Тогда пусть будет в Москве, — предложил я. — Или в Велье. Там, правда, с достопримечательностями не очень, но я по такому случаю что-нибудь придумаю.
— Велье — звучит как деревня, — заметил Голицын. — Но, знаете, почему бы и нет? Там, по крайней мере, не придётся слушать сплетни, пока вы будете целовать невесту.
— А вы будете сидеть в сторонке, и радоваться, — добавила его супруга.
— Либо закрою глаза, — кивнул генерал.
После этих слов мы выпили по рюмке мадеры, которую принёс один из слуг, и Татьяна Васильевна, немного задумавшись, добавила:
— А теперь, молодой человек, идите искать кольцо. Или как там это называется, что дарят девушкам в таких случаях.
Тут мне захотелось прокричать: «Мать! Ты это сейчас серьёзно? Какое на фиг кольцо, если мне всего лишь несколько минут назад взбрело в голову просить руки твоей дочери?»
Немного остыв, я решил, что требование потенциальной тёщи не лишено смысла — вдруг это своего рода проверка моих возможностей. Отойдя к окну, я связался с Минаевой и вкратце обрисовал ситуацию.
Вот кому повезло с женщиной, так это моему дяде. Екатерина Матвеевна не стала выяснять подробностей моего сватовства, а только уточнила размер кольца, и какой камень предпочтителен. Бросив напоследок короткое «Жди. Через час кольцо у тебя будет», Минаева отключилась, а я вернулся к семье Голицыных.
На немой вопрос Татьяны Васильевны я ответил кивком, мол, сейчас всё будет.
Бал продолжался. Гости переходили с одного места в другое. Девушки смеялись. Мужчины обсуждали политику.
А мы с Екатериной стояли у окна, глядя, как снег падал на крышу соседнего здания, будто тоже наблюдал за нами.
— Ну что? — спросила она. — Теперь я ваша?
— Пока только частично, — ответил я. — Следующий шаг — кольцо. Второй — благословение Императорского дома, поскольку вы служите ему. А третий — свадьба.
— А если я скажу «нет»? — спросила девушка, глядя мне прямо в глаза.
— Тогда я сделаю вам предложение в следующем году. Или через год. Или в день рождения. Или в самый неподходящий момент. Например, на балу в честь вашего замужества за кого-нибудь другого.
— Вы всегда так оригинальны? — улыбнулась она.
— Всегда, — кивнул я. — Потому что если я начну быть банальным, то стану скучным, и вы меня бросите. А я хочу, чтобы вы остались. Даже если не сразу.
Наш разговор прервал вызов Минаевой. Та попросила меня выйти на улицу через парадный вход, что я и сделал.
— Держи, жених, — протянула мне Екатерина Матвеевна прямо у дверей небольшую коробочку, обитую розовым бархатом. — Надеюсь, с размером угадали. Впрочем, если кольцо велико, можно надеть его поверх перчатки.
Я открыл футляр и обомлел от красоты. Не знаю, как и где Минаевой удалось достать это, но она вручила мне не банальное ювелирное изделие, а минимум произведение искусства. В вершине тонкого колечка из белого золота находился усыпанный крошечными бриллиантами небольшой диск, который в свою очередь являлся оправой для жемчужины. Со стороны это было очень похоже на маленькую копию Сатурна с его дисками.
Стоит отметить, что моя профдеформация тут же сыграла со мной злую шутку, потому что я сразу начал размышлять о том, какой бы Перл лучше всего вставить в кольцо после того, как я подарю его Екатерине.
Когда я вернулся в зал, кольцо уже лежало в кармане жилетки, согретое телом и… нервами.
— Ну что? — спросила Татьяна Васильевна, когда я подошёл. — Нашли?
— Нашёл, — ответил я, доставая его из футляра. — Правда, теперь мне страшновато представить это Екатерине. Боюсь, она решит, что я собрался её купить, а не просить.
— Не переживайте, — усмехнулся Голицын. — Если она вас и так уже терпит, то с кольцом — тем более.
Екатерина стояла чуть поодаль, разговаривая с одной из знакомых девушек, но как только заметила меня, сразу напряглась.
Не сильно. Только глазами.
— Что там? — спросила она, подойдя ближе, и не отрывая взгляда от моей ладони.
