Кстати, дом Кологривова был площадкой, на которой периодически устраивались так называемые «детские балы», где взрослые мужчины могли посмотреть на девочек, готовящихся выйти в свет. В моей истории именно здесь во время одного из таких балов тридцатилетний Пушкин впервые увидел шестнадцатилетнюю Гончарову.
Но это, так, лирическое отступление, поскольку сегодня усадьба была арендована для бала в честь нового правителя Москвы — князя Голицына. Ну, а я на этот праздник был приглашён, как компаньон Владимира Дмитриевича и один из соучредителей акционерной компании с пафосным названием «Крылья России», временную штаб-квартиру которой мы недавно открыли рядом с домом генерал-губернатора Москвы на Тверской улице.
Усадьба Кологривова встретила меня светом окон, музыкой и смехом, который, казалось, летел со всех сторон, включая потолок.
Голицын стоял в центре зала, как человек, которому только что вручили ключ от города. Его мундир сиял, как после парада, а сам он здоровался со всеми, кто подходил, и, кажется, знал большинство имён без напоминания.
— Дмитрий Владимирович, — начал я, когда мы остались наедине у буфетного стола, — признаюсь, ваш бал стал для меня неожиданностью. Думал, сначала должным образом примете дела, а потом будете праздновать. А вы — сразу и то, и другое.
— Это не мой праздник, — усмехнулся тот в ответ. — Это «бал благодарности». Дворяне Москвы устроили его в мою честь. Или, точнее, в честь того, что я теперь буду править Москвой, как сторожевой собакой — с суровостью и вниманием к порядку.
— Думаю, что купцы устроят вам не менее пышное торжество, — оглядел я зал и заметил среди присутствующих представителей знатных дворянских фамилий.
— Вам что-то известно о планах купечества? — встрепенулся генерал.
— Конкретики не знаю, но слышал смелую идею, что неплохо бы провести бал в вашу честь на Манеже.
— Там же у целого конного полка парад можно принимать, — ужаснулся князь и поспешил достать из кармана платок, чтобы промокнуть покрывшийся испариной лоб.
— Купеческая Москва умеет гулять, — пожал я плечами. — Привыкайте.
Мы ещё немного постояли и поговорили о производстве. В частности, генерал посетовал на нехватку пиломатериала для производства СВП, а я обнадёжил его тем, что не далее чем через месяц в Нижнем Новгороде начнётся собственное производство паровых двигателей и потребность заказывать их в столице у Берда останется в прошлом.
— Вы же буквально недавно говорили мне, что некому организовать строительство двигателей, — напомнил генерал один из наших с ним разговоров. — Что-то изменилось?
— Когда Император гостил у меня в Велье, я выпросил у него одного талантливого инженера-механика. До недавнего времени я считал, что его Величество забыл о своём обещании, а на днях узнал, что ошибся и означенное лицо скоро прибудет в Нижний Новгород.
— И откуда же следует сей инженер? — поинтересовался князь.
— С Забайкалья.
— Он часом не из ссыльных?
— Нет, к счастью, не ссыльный. Просто довелось человеку родиться в Барнауле, а затем работать на Нерчинских заводах, откуда он был направлен на обучение в столицу. После получения чина шихтмейстера второго класса вернулся обратно в Забайкалье, а я его «выцыганил» у Императора, — вкратце пересказал я историю Степана Васильевича Литвинова.
Зачем мне Литвинов в частности и паровые двигатели в целом?
Во-первых, Литвинов, обогнал время почти на столетие и конструировал паровые двигатели, интуитивно используя законы термодинамики, которые ещё даже не сформулированы. Достаточно сказать, что этот гениальный самоучка первый в мировой практике изобрёл монокомпаунд — машину двойного действия, получившую высокую оценку в столице, но так и не принятой в производство. Я, в отличие от государства, в состоянии предоставить изобретателю всё необходимое, чтобы его труды не пылились в архивах, когда стране нужны десятки тысяч двигателей во всех отраслях промышленности.
И здесь мы переходим ко второй части вопроса — зачем нужен паровой или другой двигатель, если имеется магия.
Всё очень просто — как не старайся, но на потребности страны не хватит ни эссенции, ни перлов, ни их пользователей.
Магия — это всего лишь навсего костыль, которым не каждый может пользоваться. А освоить работу с паровым двигателем и его обслуживание, как показал мой личный опыт, способен даже деревенский пацан, никогда в жизни не видевший артефактов.
Другими словами, магия нужна там, где без неё пока ещё нельзя обойтись. Но в промышленности паровой двигатель надёжнее.
Ну и не будем сбрасывать со счетов, что прибыль двигателестроение приносит тоже не малую. Шутка ли, если один паровой двигатель Берда мощностью десять лошадиных сил стоит порядка десяти тысяч ассигнациями.
