— Барышня… — чарующе ласково сказал Муравейский, сверкнув на нее своими огненными очами, — сестрица, умоляю, не делайте шума из пустяков! Через пять минут я улетучусь. Самое лучшее, что вы можете предпринять, — это снизойти к моим мольбам и уступить. Для чего на бесплодные пререкания терять золотое время?
— Я пойду за дежурным врачом.
— Он признает вас виноватой во всем. Ведь вы допустили меня в палату! Когда я окончу разговор с Весниным, я сам пойду хоть к главврачу. Поверьте моей опытности, доверьтесь мне, и вы ничего не потеряете, а рисковать вам фактически уже нечем.
Неизвестно, что намеревалась предпринять сестра, но во всяком случае в данный момент Муравейский мог считать себя победителем, потому что она вышла из палаты.
От Муравейского пахло жареным мясом, — возможно, знаменитым мухартовским пудингом «Виктория», немного вином, и был он значительно краснее обычного.
Подойдя к столику у постели Веснина, он принялся выгружать свои оттопыренные карманы. По мере того как столик покрывался фруктами и сластями, Муравейский все веселее и веселее напевал с ударением на букву «о»:
— Ночевала тучка, тучка золотая… Утром в путь она пустилась рано-оо… Уверяю вас, Вольдемар, «Тучка» имела успех потрясающий. Сам Студень с ней вальсировал.
— Уходи, брат, — сказал Муравейскому проснувшийся Лошаков. — Придет врач — тебе хуже будет.
— Спокойно, — отозвался Муравейский. — Дежурный врач у телефона, и ему будут звонить до той самой минуты, пока я не дам команды ко всеобщему отступлению. Это дело поручено проверенному товарищу — Константину Мухартову. Старшая сестра вызвана в приемную и также стоит там у телефона. Это дело взял на себя испытанный боец — Юрий Бельговский. Диверсия разработана по всем правилам техники и стратегии… А вам, Володя, вот почетная награда за все перенесенные страдания.
С этими словами Муравейский прицепил Веснину на ночную рубашку значок отличника электровакуумной промышленности — покрытую красной эмалью звездочку.
Этот значок Михаил Григорьевич взял «на минутку» у инженера Цветовского и забыл отдать.
— Теперь, Володя, слушайте внимательно, — сказал Муравейский уже другим тоном. — Константина свет Ивановича выгоняют из треста. Сегодня буквально за пять минут до праздника Жуков вызвал меня для очередной накачки. Пока он отчитывал меня, я сам читал приказ, лежавший у него на столе. Имею с детства большой опыт в чтении бумаг вверх ногами. Так вот: Студенецкого от треста освободить. Ну там… в связи с проектом реконструкции завода, с расширением объема работ на заводе. В общем, гонят довольно вежливо, без особого хамства. Но не в этом дело. Председателем научно-технического совета треста назначить Мочалова… Бросьте болеть, сейчас не время этим заниматься! Надо срочно идти к Мочалову. Это мужик решительный. Он сразу или забракует, или похвалит и даст ход. Идите к Мочалову. Это будет разведка боем.
Муравейский, конечно, был навеселе, но не настолько, чтобы ему нельзя было верить.
— Нет, правду вы говорите, что Мочалова назначили научным консультантом треста?
— Говорю вам, что прочел приказ до того, как стали провозглашать тосты.
Сестра, бледная, решительно подошла к Муравейскому:
— Я вызвала милицию.
Муравейский вскочил и стал стягивать с себя халат. Но его огромные руки застряли в рукавах.
— Девушка, тащите сюда плоскогубцы, иначе я не вылезу из халата. Его надо стаскивать по частям.
После того как сестра ланцетом подпорола рукава, Муравейский исчез так же стремительно, как возник.
Его появление могло бы показаться коллективной галлюцинацией, но реальные пирожные и сдобные булочки, лежащие на столике Веснина, свидетельствовали, что Муравейский не приснился ему, а действительно был здесь.
Веснин в недоумении покрутил в руках звездочку с надписью Отличнику электровакуумной промышленности.
— Утром с вами будет беседовать врач, — сказала сестра, — а сейчас извольте сдать все эти лакомства. Ведь вам назначен стол номер один.
Неожиданный визит Муравейского дал новый толчок мыслям Веснина:
«Как это я не мог сразу ответить Кузовкову относительно длинных выводов от анодов! Какая это была глупость! Я помещал колебательный контур вне лампы, а надо было его сунуть внутрь».
Веснин вспоминал, как бился он над своими чертежами, смотрел на них и ничего не видел, искал и не находил решения. А ведь все было так просто.
«Это как на загадочной картинке, — радовался найденному решению Веснин. — Нарисован лес, видишь деревья, цветы, грибы; требуется найти дровосека и семерых его сыновей. Как ни бейся, а перед тобой только лес. И какой простой, наивной минуту спустя кажется эта же картинка, когда вдруг среди сплетения ветвей обнаружишь бороду, топор и мальчиков, карабкающихся, ползающих, кувыркающихся…
Веснин выпросил у нянечки лист бумаги и на обороте старого, перечеркнутого
По совету инженера Садокова, легенду Муравейского об аварии решено было сохранить.
