Веснин не мог удержаться от смеха, представив себе Студенецкого и Рокотова в одежде пиратов, карабкающимися по веревочным лестницам корабля, взятого на абордаж.
— Люблю дразнить гусей, — продолжал Муравейский, — и потому втройне обидно, что я не участвовал в драке.
— Можно подумать, что вас гнали в эту командировку насильно.
— Клянусь бородой Студенецкого, — пропустив мимо ушей это замечание, воскликнул Муравейский, — придет время, и мы расправимся с этим старым Сюркуфом — грозой морей! Но до той поры я буду ублажать его, даже если бы мне пришлось чистить ему ромом сапоги. Несколько минут назад я собственными глазами убедился, как велик и могуч талант технического руководителя нашего завода. Я зашел к Алле Кирилловне, в секретариат дирекции, поздравить ее с моим благополучным возвращением. Там, совершенно случайно, неофициально, по счастливому стечению обстоятельств, мне довелось сличить подлинный текст, черновик, так, сказать, стенограммы совещания и ее окончательный, выбеленный, если так можно выразиться, вариант. Константин Иванович превратил стенограмму в высокохудожественное произведение. На текст, который отправлен в Москву, в Главное управление, очень умело наложены нежные пастельные тона, которые совершенно меняют впечатление от картины в целом.
— Я решил пригласить к нам в лабораторию инженера Ронина Арнольда Исидоровича, — сказал Веснин.
— От души советую. Заманите его на завод, как агенты кайзера Вильгельма заманили Рудольфа Дизеля на пароход. Двигатель Дизеля не имел успеха в Германии; изобретатель решил продать свое детище злейшему врагу своей родины — Англии. И вот, когда Дизель ехал из Гамбурга в Лондон, немцы темной ночью выбросили изобретателя за борт. Ваш Ронин все время бесплатно снабжает своими идеями этого гнусного Рокотова. Вот вы и заманите Арнольда Исидоровича сюда, а отсюда на катер «Ретивый», который возит экскурсии в Петергоф, а там… всплеск волны…
— С вами невозможно говорить серьезно!
— Это мое качество, Володя, до сих пор всегда счастливо выручало меня, как только мне грозила опасность жениться. Но в данном случае я говорю с вами со всей серьезностью. Ронин — типичный неудачник, а с неудачниками лучше не связываться. Вечным неудачником может быть только недотепа. Человек нормальный, потерпев неудачу, задает себе вопрос: какую глупость я совершил? Возьму пример из личной практики. Пока я вел в «Гастрономе № 1» дело с Сельдерихиным…
— Я не могу без омерзения слушать об этих ваших «Гастрономах»! Неужели вам не обидно тратить время на такие предприятия?
— Кто вас так прелестно воспитал, Вольдемар; papà или mamàn?
— Да, отец внушил мне, что поверхностный практицизм влечет за собой потерю времени.
— Ваш отец родился в прошлом веке, когда было очень модно делать вид, что презираешь полезную практическую деятельность. Но вам-то уже никак нельзя забывать, что вы вскормлены и вспоены на средства, заработанные частной практикой. Молчите, я лучше это знаю, чем кто-либо другой. Но возвращаюсь к Ронину. Нам нужен инженер или, на худой конец, физик. Арнольд Исидорович ни то, ни другое, он абсолютно непригоден для систематической работы. Эти его рукописи в мешке производят жалчайшее впечатление. О таких субъектах занятно читать, забавно посмотреть на них в кино, на сцене, но иметь с Рониным дело невозможно.
Веснин не мог не согласиться с тем, что в суждениях Муравейского была доля истины. И все-таки он не переменил своего решения, а в тот же день, сразу после работы, поехал к Ронину.
Арнольд Исидорович нисколько не удивился приходу Веснина. Еще в передней, едва успев поздороваться, он начал рассказывать о своих последних изысканиях в области мыслящих машин.
Комната Ронина, как и в первый приход Веснина, напоминала большую машину, груженную мебелью.
— Вы, конечно, знаете, — начал Ронин, сняв со стола стопу бумаги и предложив Веснину сесть, — положение Маркса о том, что
Морщинки сбежали со лба Ронина к носу, он с улыбкой посмотрел на Веснина и предложил:
— Вам ведь приходилось иметь дело с автоматами стрельбы? Подумайте над конструкцией автоматических действующих машин и назовите мне не названную Марксом часть такой машины.
Веснин задумался.
— Да, как будто действительно не все укладывается… Регуляторы, стабилизаторы, счетно-решающие механизмы…
Ронин сел на край стола, поднял руку и торжественно изрек:
— В автоматических самодействующих машинах будущего можно будет отчетливо выделить еще и четвертую часть — управляющий механизм, то есть то, что можно назвать «мозг машины».
