Просьба сестер непременно выяснить и сообщить, будет ли в октябре в Ленинграде известный хирург профессор Петров, показалась Веснину странной, но не встревожила его. Он знал, что мать не любит лечиться, и даже когда заболевали дети, она старалась как можно меньше давать им лекарств.
«И вот она теперь едет, чтобы посоветоваться с Петровым. О чем? О здоровье? — думал Веснин. — Это на нее вовсе не похоже. Тут должна быть другая причина. Но какая?»
Догадки и предположения, весьма тонкие, но совершенно невероятные, постепенно вытеснили из сознания Веснина жестокую правду, сквозящую между строк письма. Стремясь разгадать действительную, как он думал, причину предстоящего приезда матери, Веснин уходил все дальше от истины. Ему вспомнилось одно из давних писем Наденьки: Ты всегда был маминым любимцем. И хоть мама пытается это скрыть даже от самой себя, мы с Верой это хорошо знаем. Она таит от нас свою тоску по тебе. И если бы она могла оставить свою работу, то, верно, предпочла бы жить в Ленинграде с тобой… Письмо заканчивалось, как всегда, просьбой писать чаще.
«Возможно, что Петров — продолжал развивать свои домыслы Веснин, — это для мамы только предлог, чтобы нам с нею повидаться…»
Дорогие сестренки, — поспешил он ответить в Киев, — я записал маму к Петрову на 18 октября. Смог я это сделать потому, что мне удивительно повезло. В клинике к Петрову записывают только по направлению лечащего районного врача. А иногородним требуется еще и направление от городского или районного отдела здравоохранения, да еще плюс всевозможные (я их не перечисляю) анализы и рентгеновские снимки.
Выслушав все это, я сильно приуныл. Поинтересовался домашним адресом профессора. Мне отвечают, что на дому он уже не принимает лет пять, с тех пор как заведует онкологической клиникой в Институте усовершенствования врачей. И вот когда я стою в раздумье на лестнице и не знаю, что предпринять, а уходить без результата не хочется, на меня буквально налетает кругленький, как колобок, старичок с бородавкой но носу. Виноват в этом столкновении был я, потому что неловко посторонился, когда он бежал вниз по лестнице. Тем не менее он стал горячо извиняться. Видя такое добродушие, а также учтя, что человек, одет в белый халат, я стал спрашивать его, как бы мне повидаться с профессором Петровым лично. Оказалось, он сам и есть этот знаменитый и недоступный Иван Петрович Петров. А когда он услыхал мою фамилию, то тут же спросил, не родственник ли я доктору Сергею Павловичу Веснину из Киева.
