В начале октября наступил момент испытания нового магнетрона. Все помнили первое испытание, помнили, как кинулись к шторам Костя Мухартов и Юра Бельговский, как затемнили окна, чтобы можно было разглядеть тусклое свечение газа в неоновой лампе.
Результат испытания нового прибора поразил всех. На сравнительно большом расстоянии от вывода энергии засияла ослепительным блеском лампочка накаливания. А когда Ваня Чикарьков поднес к выводу энергии швейную иглу, то она раскалилась докрасна и с ее ушка и острия взвились огненные факелы. Вывод энергии оперли на пластинку эбонита, который считается очень хорошим изолятором для токов низкой частоты. Через несколько секунд эбонит стал дымиться, а затем вспыхнул и загорелся. Заменили эбонит стеклом, но и оно раскалилось и начало плавиться.
Измерили длину волны. Оказалось 9 сантиметров. Измерили полезную колебательную мощность. Получилось 300 ватт.
— Э-э, Владимир Сергеевич, — заикаясь от волнения, начал Кузовков, — это чудо! Настоящее чудо! Создай прибор небывалой мощности.
Даже Ронин, проверяя показания измерительных приборов, с удивлением приподнимал свои белесые брови.
— Пожалуй, вы правы, — отозвался он на восторг Кузовкова. — Не так давно я реферировал статью американца Килгора из Ист-Питсбурга. Новый магнетрон Килгора, работая на сантиметровых волнах, дает, по словам автора, мощность в один ватт. Но и такая мощность считается в настоящее время колоссальной.
— Позвольте! — пробасил профессор Болтов. — Вот, изволите ли видеть, последний номер журнала
Болтов развернул журнал и показал собравшимся статью известного французского исследователя Клавье «Генерирование и использование микроволн». В этой большой и солидно написанной статье Клавье утверждал, что мощность даже в доли ватта на таких высоких частотах — это выдающееся достижение.
Веснин смеялся от радости, перечитывая строки, подчеркнутые Болтовым.
— Доли ватта, доли ватта! — шептал он.
— А у нас триста ватт! — не утерпел Бельговский.
— Как же мы наречем этот прибор? — спросил Муравейский. — Есть традиция, что электровакуумным приборам дают название, оканчивающееся на трон — последний слог от слова электрон. А начало названия может намекать на любой характерный признак прибора…
Ронин задрал голову, выпятил нижнюю губу, и на весь лабораторный зал торжественно прозвучали слова:
— Этот прибор во всяком случае недостоин того, чтобы его назвали муравейтрон!
— Позвольте, Арнольд Исидорович, — сказала Валя, — вы несколько забегаете вперед. У нас тут был спор о том, какие производные от фамилии «Муравейский» являются грамматически правильными: Муравейщина, Муравейсковщина или Муравейковщина. К единому мнению мы так и не пришли. Нам неизвестно, должен ли прибор быть назван муравейтроном, муравейскотроном, муратроном или еще как-нибудь иначе… Единственный выход — это послать запрос в Академию наук.
Наташа хохотала, громко хлопая в ладоши. Муравейский тоже рассмеялся.
Несколько дней спустя Веснин сказал Ронину:
— У нас уже накопилось много измерений и расчетов. Пожалуй, следует уже составить отчет по магнетрону для Дымова.
— Отчет, отчет… — рассеянно повторил Ронин, почесывая пером за ухом. — Можно сделать нечто большее. Мы должны подготовить для «Технической физики» или для «Электричества» статью о нашем магнетронном генераторе. Вы знаете, каковы работы остальных исследователей в этой области, а все они печатаются и печатаются… Бедняга Килгор с его единственным ваттом…
— Арнольд Исидорович, — смущенно начал Веснин, — я вот что хотел вам сказать насчет статьи. По-моему, надо привлечь к этому делу Михаила Григорьевича. Он старший инженер бригады и тоже немало над магнетроном поработал.
— О, пожалуйста! — охотно согласился Ронин. — Я не возражаю против любого количества соавторов. Завтра к утру я привезу черновой вариант.
Ронин, который вообще писал много и печатался относительно часто, не придавал этой статье большого значения. Он собрал свои листки и блокноты и, сославшись на недомогание, сказал, что хочет уехать домой пораньше.
Едва Ронин вышел, как в лабораторию с воплем: «Смотрите! Смотрите!» — ворвался Юра Бельговский.
Размахивая тоненьким номером журнала
Веснин и все подошедшие сотрудники увидели на первой странице обложки фото, где был изображен в очень эффектной позе Муравейский рядом с вакуумной установкой и с магнетроном в руке. На второй странице жирным шрифтом было набрано пояснение к фотографии:
