— Заученное в юности подобно высеченному на камне, — улыбнулся Константин Иванович. — Представьте, я сегодня вспомнил совершенно случайно то, что не я даже, а моя жена учила более тридцати лет назад. Там давались советы, как упражнять память, и приводился пример: некий Сырников, живущий на даче Буркиной в Сокольниках, на Ельницкой улице… И вот этакая ерунда сидит в голове… А нужная сию минуту для работы тетрадка или, положим, книга: где она лежит, куда ты ее дел? Ищешь иногда полдня, ищешь и не находишь… Нет уже той быстроты понимания, той остроты чувств… И этот вот Сыркин-Буркин меня сегодня не порадовал, а скорее огорчил. Это признак старости — так отчетливо помнить давно прошедшее и забывать то, что было вчера… Видел я или не видел описанную вами записную книжку? Если эта книжка была в руках у кого-либо из членов комиссии, то безусловно числится в описи. Внимательно слушая Студенецкого, Веснин думал: «Этот человек говорит слишком много. Почему?» А Константин Иванович все не мог остановиться. Он еще не решил, знает ли Веснин о том, что книжка исчезла, или не знает; купишь его конструкторским бюро или не купишь.
— Если уж говорить начистоту, — погладил бороду Студенецкий, — то еще много разрушительных следов старости ощущаю я ежедневно, хотя это пока еще не заметно ни для моих подчиненных, ни для начальства. Результатом непрерывной, многолетней работы мозга, специальной памяти и наблюдательности, изощренной в определенных областях, у меня явилась та оригинальность и резкость в контурах мысли, на которую указывают лица, меня окружающие. Чем старше я становлюсь, тем с большей быстротой и ловкостью я делаю нужные логические построения, тем ярче контуры высказываемых мною идей. Но, увы! За этими спекуляциями мысли, как наследием многолетней работы, скрывается старческое ослабление творческого потенциала, малая продуктивность и, главное, трудность восприятия новых идей… Si la jeunesse savait, si la vieillesse pouvait… Если бы молодость знала, если бы старость могла… Мы, старики, живем старым накопленным жиром, запасы которого ограничены. Свою ограниченность я ощущаю острее, чем это ощущают те, кто общается со мной. Но мои старческие логические спекуляции пока обманывают многих в отношении оценки моей трудоспособности, которая с годами очень и очень падает. Думаю, что работа всех стариков именно такова, как я вам описал. Трудитесь, пока вы молоды!
Улучив минуту, Веснин встал и откланялся.
— Интересно бы все-таки выяснить, значится по описи или не значится синяя записная книжка, — повторил Студенецкий, задержав руку Веснина в своей. — Сыркин-Буркин нам с вами не помог, — добавил он и, как обычно, сделал паузу, чтобы дать Веснину возможность оценить шутку. — Придется нам с вами принять другие меры.
— Вы можете быть уверены, Константин Иванович, — сказал Веснин, прощаясь: — я сделаю все, что в силах человека, чтобы разыскать записную книжку Мочалова.
Рабочий уже приладил весло к статуе длинноногой девушки, собрал инструменты и ушел. А технический директор все еще сидел на скамейке у бездействующего фонтана.
«Материалы по магнетрону лежали в завязанной папке, — упорно вспоминал Константин Иванович. — Эту папку я опустил в портфель, не проверив предварительно ее содержимого. Были в тот момент искомые (он так и сказал мысленно — искомые) документы в этой папке или их уже и тогда не было на месте?»
Константин Иванович не мог ответить на такой вопрос. В этом-то и состоял весь конфуз создавшегося положения. Он встал и быстрой, упругой походкой сильного маленького гнома направился к своему автомобилю.
Он ехал по шоссе, глубоко задумавшись. Надо было подготовить ответы, если случится, что ему станут задавать вопросы.
«Я лично не считаю эти документы особо существенными», — отвечал технический директор завода воображаемому собеседнику.
«Заявка Муравейского и Веснина отказная. Такие заявки на непризнанные, неудачные изобретения тоннами выгребаются на свалку при чистке архивов бризов… Книжка, записная книжка покойного Мочалова? Ну, уж это, простите меня, это, мягко выражаясь, относится скорее к категории так называемого академического бреда, чем к реальным проблемам генерирования сантиметровых волн. Это такого же стиля материал, как приобщенные к описи записки о летучих мышах… Положим, не такой уж это, возможно, бред, эти его летучие мыши, — спохватывается Студенецкий. — Ориентация во тьме, ориентация по отраженным сигналам. — Он вспомнил свою беседу по этому поводу с академиком Зеленогоровым. Тот был в восторге от мочаловских этюдов об органах чувств у летучей мыши. — К черту мышей!»
Теперь Константин Иванович ведет в своем воображении беседу, исходя уже из новых, куда более остроумных посылок. Во время первой мировой войны англичане дали возможность немецким шпионам похитить ложные, специально для этой цели выполненные чертежи танков. Этим немцы были сбиты с толку, произвели напрасные затраты сил и средств на выполнение практически негодных машин.
