— Ваши бытовые условия мне известны. Но семейные работники нашего завода или те, кто собирается строить семью, получают из заводского фонда жилищную площадь в первую очередь. Мы предполагали, — продолжал Жуков уже гораздо мягче, — что дочь академика Волкова, которая неплохо поработала, когда была у нас на заводе на практике, закончив образование, вернется к нам. Об этом я даже говорил с Георгием Арсентьевичем. Но выяснилось, что девушка приняла решение ехать в Омск на аппаратный завод.
— Простите, — пробормотал Веснин, — я не понимаю, о чем идет речь. Я никогда не думал о переезде в Омск.
Жуков показал Веснину копию письма Студенецкого в главк:
— Я об этом письме узнал только вчера, — пояснил Жуков, — когда пришел ответ из главка:
Веснин вспомнил реплику Муравейского по поводу успешного монтажа прерывателя: «Сдается мне, что Студенецкий вам этого прерывателя не простит и без последствий такое дело не оставит…»
Веснин смешался и не знал, как высказать директору эту свою догадку.
Но Жуков, словно угадав мысли Веснина, сказал:
— Мстительный был старик. Себя ставил выше интересов завода…
Неожиданно Жуков улыбнулся.
«Видно, Волкову, — подумал он, — не легче с дочкой, чем мне с моим Игорем. Норовистые ребята! Но я бы послал эту дивчину в Омск. Принципиально теперь послал бы!»
Возможно, если бы Веснин не был так поражен поступком Студенецкого, он призадумался бы над внезапным решением Наташи ехать в Омск. Но он не думал сейчас о Наташе. Низость Студенецкого казалась ему потрясающей. Веснин заново продумывал все пережитое: и свой запоздалый приход к Мочаловым, и разговор со Студенецким в заводском парке, и встречу с Олениным у песчаного карьера, и то, что Гена Угаров рассказал ему совсем недавно о переменах в судьбе бывшего технического руководителя завода.
Голос Жукова вернул его к действительности:
— В Омск мы вас не пошлем. И все же придется вам, Владимир Сергеевич, ехать как раз по поводу прерывателей. Если у вас нет возражений, мы направим вас представителем завода на Всесоюзную конференцию по электротермии и электросварке.
Жуков выдвинул средний ящик своего письменного стола и достал оттуда белую картонную книжечку, на которой крупным красным шрифтом было оттиснуто:
Выше синими буквами:
«Научно-техническое совещание по электротермии и электросварке»
ВНИТОЭ — Всесоюзное Научное Инженерно-Техническое О-во Энергетиков.
— Итак, — улыбаясь, сказал директор, — на недельку на берег Черного моря?
Жуков раскрыл делегатский билет и на той странице, где после слова «тов.» стояло многоточие, вписал своим крупным, угловатым почерком:
— Послезавтра выезжать, — сказал он, вручив билет молодому инженеру. — Надеюсь, вы успеете подготовиться к докладу о нашей работе по прерывателям. Очень прошу вас, — закончил Жуков, — перед отъездом покажите тезисы доклада Аркадию Васильевичу…
— А ведь вам ехать через Киев, — сказал Дымов, просмотрев доклад Веснина. — Возьмите себе недели две из неиспользованного отпуска и на обратном пути сможете побыть у своих.
— Одно только меня волнует, Аркадий Васильевич. Если вдруг что-нибудь придет из главка насчет магнетрона…
— Начальник лаборатории Сергей Владимирович Кузовков — человек весьма обязательный, — возразил Дымов, — я уверен, что он тут же известит вас.
Еще до того, как был куплен билет, Веснин высчитал, что поезд пройдет через Киев в три часа ночи. Он решил, что ему не следует телеграммой вызывать сестер к поезду. Ведь как только кончится конференция, он тут же сам поедет домой.
И все же, чем ближе к Киеву, тем сильнее волновался Веснин. После Бровар он вышел на площадку и, открыв дверь, всматривался в ночную тьму. Поезд замедлил ход. На площадку вышел проводник и попросил Веснина войти в вагон на время следования поезда по мосту через Днепр.
Показались огни большого города. Они мерцали, перемещались. Поезд шел мимо Демиевки, и теперь Веснин уже мог различить светящиеся линии знакомых улиц, узнавал отдельные дома…
