На вокзале Веснин вышел на перрон. Рядом с ним остановилась высокая, красивая, смуглая девушка. Она поставила чемодан на асфальт и крикнула, обернувшись:
— Тату, ходымо швыдче!
— Я вже не такий моторный, Наталко! Почекай трошки, — ответил шедший за девушкой пожилой мужчина с длинными, висячими седыми усами, в белой вышитой украинской рубашке, подпоясанной витым шелковым шнурком с кистями и с узкой пестрой лентой вместо галстука.
Веснин подумал о том, что завтра на утреннем заседании будет лишь открытие совещания, вступительное слово, выборы президиума, приветствия… Конечно, можно бы все это пропустить, сойти в Киеве, закомпостировать билет, побывать дома и потом ехать дальше.
Он даже вынул из кармана свой делегатский билет, чтобы еще раз просмотреть тематику завтрашнего заседания. Оказалось, что после официальной части был назначен обзорный доклад главного инженера треста «Центропромэлектропечь».
«Нет, — решил Веснин, — пропустить такой доклад невозможно».
Он спрятал билет, вернулся в купе, лег на свою неизменную верхнюю полку и стал смотреть в окно. Киевский вокзал уже был позади. Город тлел, точно груда углей. Огни слабели, гасли… казалось, подергивались пеплом. Поезд мчался вперед, на юг, к берегу Черного моря.
Веснин смотрел, как постепенно белеет край неба. Но вместо ожидаемой полосы зари из-за горизонта показался зеленый луч, и небо стало прозрачно черным. Звезды таяли и оседали у ног серебристой прозрачной росой. Веснин наклонился, чтобы поднять звезду, но она рассыпалась, превратилась в искрящуюся пыль. По небу медленно поднимался сапфирно-синий сияющий диск с разноцветными бликами причудливых пятен, с ослепительно белым поясом по диаметру.
«Это Земля!» — догадался Веснин, и ему стало очень страшно.
А диск Земли поднимался все выше. Стало так светло, что Веснин, вынув из кармана свой делегатский билет, мог свободно прочесть даже фамилии докладчиков, хотя они были набраны очень мелким шрифтом. Он записал на обороте билета: «Земля освещает Луну отраженным светом солнца много ярче, чем Луна освещает Землю».
Потом Веснин вспомнил слова Александра Васильевича Мочалова о том, что луч магнетронной установки может достичь Луны, что человечество завоюет Космос…
«Значит, построив здесь импульсный прибор, я смогу наладить связь с Землей», — подумал Веснин.
И это его немного утешило, потому что он очень боялся, что не оправдает надежд Жукова, не поспеет вовремя прибыть на конференцию по электротермии.
Необходимо было выбрать площадку для магнетронной установки. Веснин заглянул в один из лунных кратеров и там увидел практикантку Валю Розанову. На шее у нее были янтари, которые теперь излучали снопы света.
«Янтари стали радиоактивными», — подумал Веснин.
В лучах, исходящих от ожерелья, плясали тончайшие космические пылинки. Они падали сверху подобно сухому снегу и ложились на Валины косы, плечи, руки. Вокруг вырастали сугробы этой белой искрящейся пыли. Веснин хотел приблизиться к Вале, спасти ее, но пыль заслонила от его взора лунный кратер, закрыла непроницаемой пеленой черное небо и сапфирно-синий диск Земли. Блеск пылинок был нестерпим. Веснин на мгновенье зажмурился и проснулся. Он чихнул и открыл глаза. В вагоне было светло и жарко. Он взглянул на часы и увидел, что до места назначения оставалось всего два часа езды.
Когда поезд подошел к перрону незнакомого города, Веснин услыхал несколько раз повторенное через громкоговоритель приглашение делегатам Всесоюзного научно-технического совещания по электротермии и электросварке собраться на привокзальной площади у голубого автобуса.
В автобусе Веснин с любопытством рассматривал делегатов конференции, стараясь по лицам угадать, кто из них и о чем будет докладывать. Фамилии многих докладчиков были ему знакомы по их книгам и статьям в журналах.
Веснина заинтересовал маленький подвижной делегат с круглым лицом. Веснин сначала предположил, что это казах, по фамилии Жамбеков, который недавно писал в журнале «Электричество» о дуговой сварке меди. Потом Веснин подумал, что это может быть татарин Ахметов, опубликовавший интересную работу по сварке чугуна. Позже, уже при регистрации, Веснин узнал, что маленький инженер, заинтересовавший его своей внешностью, был известный изобретатель — якут Иван Никифоров.
Во время своих наблюдений в автобусе Веснин вдруг услыхал знакомый голос:
— Нет, я говорю совершенно серьезно: если поймать морскую медузу и продержать ее некоторое время в спирту, то получается в высшей степени эффективное средство для лечения ревматизма. Это действует значительно сильнее, нежели здешний лиман.
Веснин обернулся и увидел на заднем диване румяного, жизнерадостного инженера Садокова. Рядом с ним сидел тот самый, еще более румяный инженер, которого Веснин видел когда-то вместе с Садоковым в коридоре Института профзаболеваний.
