Фуражка с бархатным околышем, на которой поблескивали бронзовые молоточки, твердый воротничок, крахмальные манжеты с золотыми запонками — таким увидел впервые Артюхов Студенецкого.
Бегая от стола к телефону (аппарат тогда еще висел на стене и был единственным в кабинете), Студенецкий подписал Артюхову направление на работу в качестве заведующего складом готовой продукции.
Вскоре после поступления на завод Артюхов познакомился с заведующим химической лабораторией профессором Петром Андреевичем Болговым. Артюхов зашел в лабораторию, чтобы получить заявку на необходимое оборудование.
Петр Андреевич сидел перед ретортой с длинным изогнутым горлом и перегонял в колбу через маленький холодильник жидкость, запах которой не оставлял сомнения в ее химической формуле. Брюки Болтова были обтрепаны внизу, ноги обуты в грубые солдатские бутсы. Сам он до глаз зарос сизой щетиной.
Около колбы на лабораторном столе стояла мензурка. Когда Артюхов вошел, профессор Болтов опрокинул мензурку в рот, закашлялся. Поставив мензурку на стол, он отхлебнул несколько глотков из алюминиевой кружки, провел пальцем по усам и снова долил мензурку из колбы до деления «сто».
«Я зубр, — вызывающе ответил он на приветствие Артюхова. — Да, из племени вымирающих зубров, а пока живу — должен питаться зубровкой».
Болтов с достоинством откинул назад спутанные волосы и поднял мензурку:
«За лучшие времена, когда не останется таких, как я, о ком Данте сказал, что они на бога не восстали и ему не пребывали верны, небо их отринуло и ад не принял серный, не видя чести для себя в таких».
Артюхов к тому времени был уже членом бюро заводской партийной организации. Ему приходилось слышать и не такие высказывания от инженеров — бывших служащих фабриканта Разоренова.
Лучшие представители русской технической интеллигенции пошли в Октябре семнадцатого года вместе с рабочими. Многочисленны и разнообразны примеры их героической, беззаветной работы на благо первого в мире пролетарского государства.
Но много было инженеров и ученых, которые не по доброй воле стали служить советской власти. Одни не бежали из России потому, что не успели; другие — потому, что жаль было оставить обжитую квартиру, обстановку, библиотеку.
Эти люди были «внутренними эмигрантами». Они чуждались рабочих, боялись их, ненавидели все то новое, что принесла с собой революция. Вынужденные пойти на работу, они избегали производства, стремились отсидеться в управлениях, конторах. Это для них впервые был выброшен лозунг: «Специалисты, на производство!» В эти годы чудовищно распух аппарат, и впоследствии государству пришлось по всей стране специально заниматься сокращением штатов служащих. Были и такие инженеры, которые вместо работы предпочитали заниматься торговлей, спекуляцией.
Но специалистов из пролетарской среды еще не было. Налаживать разрушенное производство, создавать новые отрасли промышленности приходилось с этими так неохотно работающими людьми.
Кое-кто саботировал открыто, как, например, Болтов. Немногие, подобно Константину Ивановичу Студенецкому, объявили себя активными сторонниками советской власти. Но не каждому из таких активистов можно было до конца верить. В те годы возник термин — «попутчики».
Да, это были попутчики, и надо было много работать с ними, вести войну и в области идеологии и в области практической деятельности, для того чтобы они не соскочили с поезда, не бросили мины под колеса.
Пока Болтов, пересев к письменному столу, еще раз перечитывал уже, оказывается, давно им составленную заявку, Артюхов подошел к висевшей на веревках книжной полке. Ему показалось, что полка вот-вот рухнет. Но, тронув веревку, он убедился, что она еще вполне надежна. Артюхов стал читать заглавия на корешках книг: Менделеев
