Магнетрон полностью

«Да, — сказал Болтов, вручая Артюхову заявку, — и я когда-то был «в стране отцов не из последних удальцов».

Артюхов закрыл книгу, снова водрузил ее на прежнее место, рядом с Таблицами физико-химических констант, и сел против Болтова.

«Я занимался легкой атлетикой, греблей, футболом, лаун-теннисом, фехтованием и борьбой, — продолжал Петр Андреевич, — я участвовал в морских парусных гонках в бурную погоду, много ездил на велосипеде, стрелял из пистолета и револьвера… — Он снова опустился на стул перед столом, на котором стояла колба с изогнутым горлом и мензуркой. — Разнообразные спортивные занятия, в особенности теннисом и стрельбой, помогли мне выработать в себе хладнокровие. И моим правилом в жизни стало: Спокойствие прежде всего…

Болтов снова наполнил мензурку, поднял ее, посмотрел на свет, понюхал и, взглянув на Артюхова, отставил в сторону.

«Я был свидетелем тому, — усмехнулся Болтов, — как на этом единственном в России электровакуумном заводе стали штамповать винтовочные патроны, я видел, как высококвалифицированные рабочие и некоторые инженеры занялись здесь, на заводе, производством кремневых зажигалок. Но я говорил себе: «Спокойствие дороже всего»… И вот теперь, наблюдая, как один «красный директор» сменяет другого, я повторяю себе правило, испытанное мною во всех спортивных соревнованиях: «Спокойствие, спокойствие — спокойствие прежде всего»…

Много сил, времени, внимания, много труда в те годы уделяла партийная организация завода тому, что тогда называлось «политико-воспитательной работой со специалистами старой школы». Когда Артюхова просили поделиться опытом подобной работы, он отвечал:

«Товарищи, основное — это уважение к человеку».

Быть может, если бы не такт Артюхова, не его терпимость к особенностям характера других людей, судьба профессора Болтова была бы иной. Возможно, Петр Андреевич Болтов не был бы оставлен руководителем химической лаборатории крупнейшего в Советском Союзе завода электровакуумной промышленности.

В начале первой пятилетки руководимая Петром Андреевичем химическая лаборатория стала одной из лучших заводских лабораторий Ленинграда.

Впоследствии, когда Болтов издал свою известную книгу Курс технологии электровакуумных материалов, он подарил Артюхову экземпляр с надписью: «В память о нашей первой встрече, о зубрах и траве зубровке».

В ответ он получил том Ленина Материализм и эмпириокритицизм с надписью, сделанной Артюховым: «Спокойствие прежде всего».

Сидя в лаборатории и слушая речи Веснина о всевидящем луче, Артюхов вспоминал и профессора Болтова, таким, каким увидел его в первый раз, и форменную фуражку Студенецкого, и «богатырку» — буденновский шлем Дубова. Дубов был первый присланный на завод парттысячник (так назывались в то время рядовые партийцы, выдвинутые на руководящую должность в счет специально проводившегося набора). На заводе Дубов работал недолго. Он стремительно пошел на повышение. За ним прочно установилась репутация — растущий товарищ. Недавно он был назначен начальником Треста заводов слабого тока. Не все парттысячники и профтысячники оказались такими дельными, как Дубов. Артюхов помнил многих из этих товарищей, получивших некоторую подготовку на специальных курсах, семинарах, иногда и в вузах. У большинства из них был солидный партийный, профсоюзный и часто даже военный стаж. Но не каждый, кого готовили к руководящей деятельности, выдерживал испытание на практической работе. Случалось, эти преданные советской власти люди, имея лучшие намерения, совершали тяжкие ошибки. И хотя здесь, на Ленинградском электровакуумном заводе, этих выдвиженцев, как их тогда называли, терпеливо учили, опекали и очень щадили, многие из них прошли через горькие испытания. Теперь на заводе появились новые люди — те, кто, подобно Веснину, учились и в средней и в высшей школе уже при советской власти. Артюхов с любопытством присматривался к новым кадрам технической интеллигенции — к молодым советским инженерам.

Глядя на них, наблюдая за их успехами и промахами, Артюхов испытывал чувство, близкое к тому, которое он ощущал в юности при виде молоденьких, выбежавших на опушку елочек, с шелковистыми и нежными, словно первый пух, иголками.

«Когда лес ведет наступление, — думал Артюхов, слушая Веснина, — вперед выходят молодые деревца. А если лес отступает, то на границе его стоят старые деревья. Смелее надо выдвигать молодых».

— Вот что, Владимир Сергеевич, — сказал наконец Артюхов, тяжело поднимаясь с кресла. — Мы соберем небольшое… так сказать, чисто семейное совещание. Пригласим и кое-кого из специалистов, не работающих у нас. А вы подготовьтесь, основательно подготовьтесь. Будет неудобно, если откроете давно открытый пятый континент.

Артюхов вышел из лабораторного зала. Костя сложил инструменты, прибрал свое рабочее место и тоже ушел. Молодой инженер остался один.