Михаил Осипович Артюхов понимал, что Веснин, вероятно, не единственный в Советском Союзе человек, работающий над проблемой видения в темноте и тумане. Подобная техническая идея, принципиально решимая на современном уровне науки, естественно, должна была увлечь многих исследователей. Понятно, что не все достигнутое в данной области публикуется.
«Когда тучи проливаются дождем, — рассуждал Михаил Осипович, — когда тают снега, то капли воды, сливаясь, собираются в струи. Множество подобных струй воды поглощает почва, другие испаряются, даже не достигнув земли. Но случается, что, соединяясь, тонкие струи превращаются в реки. Стремясь вперед, вбирая в себя все попутные воды, поток становится все более сильным и могучим… Работу Веснина, — продолжал свои размышления Артюхов, — может ждать судьба капли, испарившейся на лету. Но возможно и другое: эта капля станет частицей мощного потока».
Беседа с Весниным о магнетроне была для Артюхова неожиданным отдыхом от каждодневных забот и дел, которые требовали неустанного внимания, быстрых решений, а иногда и крутых мер.
О приборе, над созданием которого трудился Веснин, Артюхов размышлял иногда на досуге. Такой прибор мог бы иметь серьезное оборонное значение, и Артюхову хотелось созвать совещание, чтобы выяснить, в каком направлении следует продолжать работу над магнетроном. Авторитетные специалисты, приглашенные на такое совещание, могли бы во многом помочь Веснину. Но Михаил Осипович не торопился с этим. На заводе было много дел более актуальных, чем изыскания Веснина.
От многоопытного и наблюдательного Муравейского не укрылся интерес Артюхова к магнетрону.
«И уж если дядя Миша проявляет такой интерес к этим работам, — думал Муравейский, — глупо было бы мне, старшему инженеру бригады, стоять в стороне от такого дела».
Каждый раз после очередного посещения Артюхова Муравейский становился чрезвычайно активным. Он подходил к Костиному верстаку и строго отчитывал юного слесаря, если замечал малейшую неточность. Он всячески подбадривал и подгонял Веснина:
— Жмите, Володя, нажимайте изо всех сил! Вы видите, я сам стою рядом с Костей и работаю, как простой слесарь.
И это не было преувеличением. Михаил Григорьевич часто, даже слишком часто, работал, как простой слесарь, — пилил, сверлил, не задумываясь, что он сверлит и для чего. Чтобы вникнуть во все детали очередных предложений Веснина, потребовалось бы некоторое умственное напряжение, время. А временем Михаил Григорьевич очень дорожил. В эти месяцы ему удалось заключить несколько приватных договоров, которые он обязался выполнить в самые короткие сроки.
Пока Веснин занимался магнетроном, Муравейский успел не только сдать в эксплуатацию карусель для витрины «Гастронома № 1» и снабдить насосами бассейны с живой рыбой этого же магазина, но и выполнил еще ряд проектов, не имеющих прямого отношения к его работе на заводе.
Особенно гордился Михаил Григорьевич «неиссякаемой бутылкой», которую он изобрел для «Павильона натуральных минеральных вод и сиропов». Он подвесил на тонких проволоках опрокинутую бутыль и в ее горлышко ввел трубку, подводящую воду. Вытекающая струя маскировала эту трубку. Бутылка пользовалась огромным успехом, и перед окном павильона всегда стояла толпа мальчишек. Теперь подобные витрины не редкость, но в ту пору бутылка Муравейского была единственной во всем Ленинграде. Для кинотеатра «Титан», на углу Невского и Литейного проспектов, Муравейский создал оригинальную рекламу «Бегущая радуга» — сложное сооружение из поочередно вспыхивающих разноцветных газосветных трубок. Среди этой многогранной деятельности работа за Костиным верстаком была для Михаила Григорьевича чем-то вроде отдыха. Но он умел придать этому своему развлечению видимость дельного, необходимого занятия:
— В научной деятельности архитектор и каменщик часто совмещаются в одном лице.
Отлынивая от расчетов, вычислений, схем, Муравейский пытался возместить отсутствие работы мысли необузданной работой фантазии:
— Вам, конечно, известно, Вольдемар, что теперь у нас в Союзе ввели ученые степени. Во время моего отпуска я познакомился в Сочи с двумя молодчиками, которые с удивительной спесью носят звание кандидата технических наук. Они гордятся тем, что защитили диссертацию. То есть, вместо того чтобы взять билет на «стрелу» и доехать в несколько часов из Ленинграда в Москву, они совершили этот путь в несколько месяцев, потому что прыгали на одной ножке. Я отнюдь не преувеличиваю и не искажаю факты. В самом деле, кому присуждают степень? Тому, кто ухитрится нагромоздить формулы поголоволомнее, кто избрал тему позаумнее, кто следует принципу: «Зачем делать просто, когда можно делать сложно». Вот почему мне противна самая мысль о специальной работе над диссертацией. Но ставлю десять против одного, что за магнетронный генератор сантиметровых волн будет присуждена ученая степень без защиты диссертации, как говорили прежде — «honoris causa».
— Степень кандидата без защиты не присуждают, — возразил Веснин.
