Отец Маго был сыном Роберта I (1216/1237–1250), брата короля Людовика IX. Посвященный в рыцари в 1267 году, он был одним из самых верных слуг королей. В 1270 году он принял участие в Восьмом крестовом походе. Семь лет спустя, по приказу Филиппа III, он возглавил армию, предназначенную сначала для восстановления порядка в Наварре, а затем для вторжения в Кастилию; с 1282 года он помогал своему дяде Карлу Анжуйскому, а после
Мать Маго была дочерью Пьера де Куртене, сеньора де Конш (1218–1250) и Петрониллы де Жуаньи. Она происходила из большой и знатной семьи в Парижском округе (Куртене сейчас находится в департаменте Луаре) и была связана с домом Капетингов через своего прадеда, Пьера Французского (ок. 1126 — ок. 1180/1183), младшего сына короля Людовика VI Толстого, который основал вторую династию баронов де Куртене в середине XII века. Один из его потомков, Пьер II де Куртене (ок. 1165–1219), был императором Константинополя, Амиция же происходила от другого сына Пьера Французского, Роберта I де Куртене (ок. 1168–1239), сеньора де Шампиньель-ан-Пюизе и де Шаторенара. Сеньоры Куртене были очень близки к королевской семье, которой они также верно служили: Роберт был великим кравчим Франции в правление Людовика IX, а отец Амиции погиб в сражении при Мансуре вместе с младшим братом короля.
Будучи внучатой племянницей Людовика IX, Маго являлась принцессой королевской крови, происходившей из династии Капетингов как со стороны отца, так и со стороны матери. Когда она родилась, у ее родителей, которые были женаты с 1262 года, уже был наследник Филипп, родившийся в 1269 году. Пока ее брат обучался военному делу и искусству управления, готовясь к своей будущей роли графа Артуа, Маго, важнейшее звено в матримониальной политике своей семьи, готовилась к своей будущей роли жены и матери.
Историография[25] долгое время заставляла нас верить, в то что педагогика была неизвестна людям Средневековья. Семантическое богатство старофранцузского языка, в котором насчитывается около пятидесяти различных терминов, относящихся к воспитанию или обучению детей, свидетельствует о заботах людей того времени об образовании. Альбертан Брешианский (ум. после 1253 г.)[26], Филипп Новарский (ум. ок. 1265 г.)[27] и Раймунд Луллий (ум. ок. 1315 г.)[28] — все они написали известные труды о воспитании молодежи.
Для этих педагогов передача знаний была прежде всего вопросом крови и грудного вскармливания. Детей отлучали от груди очень поздно, примерно в возрасте двух лет, потому что грудное вскармливание, дававшее питание телу и духу, помогало очеловечить новорожденных, передавая им достоинства матери. Его противозачаточный эффект также позволял отсрочить рождение следующего ребенка. Поэтому дидактическая литература настоятельно рекомендовала матерям кормить детей грудью, хотя дворяне и городская элита активно пользовались услугами кормилиц. Эти тщательно отобранные няни-кормилицы играли очень важную роль в воспитании детей, часто оставаясь в семье в качестве гувернанток после отлучения ребенка от груди. После этого воспитание детей, которое должно было начинаться с самого раннего возраста, когда их души были еще податливы, осуществлялось в основном словом и примером. В этом отношении очень важна была роль родителей, которые должны были вести себя образцово и следить за воспитанием своих отпрысков. Другими образцами для подражания были крестные родители, дяди и тети, а также сюзерен, к которому иногда отправляли детей на воспитание. Дружеские связи также были очень сильны. Помимо биологических братьев и сестер, у детей, которых кормила грудью кормилица, часто были молочные братья и сестры, отношения с которыми часто сохранялись на протяжении всей жизни. Очень короткие промежутки между рождениями означали, что дети были очень близки друг к другу и заботились друг о друге. Старшая сестра, в случае преждевременной смерти матери, также могла принимать участие в воспитании младших братьев и сестер. Поэтому воспитательный процесс был основан в первую очередь на подражании, хотя телесные наказания, поощряемые Писанием с целью спасения души, не исключались: