Зацикливание. Некоторые дни такие тёмные, что я не вижу ничего, кроме жалкого тумана – число за числом, слово за словом, облака из глаголов и существительных, и ничто из этого не заставит время пойти вспять.
Кое-кто – не буду называть имён – вообще-то так и не плакал с той ночи, когда Аза умерла. Я чувствую, что слёзы рвутся наружу, но если позволю им – из меня вытечет абсолютно всё. Так что я держусь.
Это мистер Э. Э. Каммингс. И он прав. Я много лет провёл, посвящая себя чему угодно, кроме того факта, что время от меня убегает. Середина стихотворения призывает не тратить попусту ни минуты, пока ты жив. И целовать тех, кого ты хочешь поцеловать, любить тех, кого думаешь, что любишь. Всё уже сказано. В последних строчках Каммингс тоже прав:
Люди декламируют его на похоронах, мол, лови момент, но мне кажется, что это нифига не оптимистичное стихотворение о том, что ты уже не получишь желаемого, оно не вызывает добрых чувств. Азе нравился Э. Э. Каммингс. Значит, и мне нравится Э. Э. Каммингс.
Я выезжаю вперёд и начинаю сигналить. Все повторяют за мной: сначала вся школа, а потом, когда я выбираюсь на шоссе, и весь город. По крайней мере, так кажется.
Давным-давно Аза рассказала мне, что она делает во время томографии. Она воображает, будто все эти гудки и щелчки издают киты.
Я создаю собственную версию. Наши автомобили – киты, говорящие друг с другом. На неком подобии азбуки Морзе. (Да, те, кто запоминает все факты обо всём подряд, также выдумывают поддельные коды, потому что мы любим внести немного хаоса. Немного
Когда я впервые увидел Азу, она сидела на полу, играясь с листком бумаги – кромсая его (как выяснилось позже, украденными) ножницами. Я встал со своего коврика, но ей нечего было мне сказать. Аза удостоила меня единственным взглядом и оскалилась.
Она была чем-то, найденным в озере подо льдом после весенней оттепели. Хотя я знаю, что она ненавидела свою внешность. Ох. Люди, вы так глупы.
«ТЫ НЕ ПОХОЖА НИ НА КОГО В ЦЕЛОМ МИРЕ», – сигналю я. Город гудит эхом.
Чувствую себя как кукла соседки Джулии; кукла, которой (эм-м, ради эксперимента?) отрезали ногу, обнажив пустоты тела. Аза украла её и наполнила сверчками. Я приклеил ногу обратно. Джули так перепугалась, когда её игрушка вдруг начала стрекотать.
Аза не была милой. У неё имелся особый способ коситься на меня, а потом решать меня, как слишком простое уравнение.
Мне не очень-то часто удавалось её одурачить.
«ТВОЁ СЕРДЦЕ ВСЁ В ШИПАХ», – сигналю я.
В день нашей первой встречи, когда Аза ушла, я поднял то, над чем она трудилась. Бумажный кораблик, мачты и паруса, крошечные люди взбираются по такелажу. Море из облаков, которые она сделала из маленьких закрученных листочков и разбросала под кораблём. Цепь из бумажных звеньев, а на конце – якорь, утяжелённый жвачкой.
Угу, добро пожаловать к пятилетней Азе.
Джейсон Кервин: Я могу вот это.
Аза Рэй Бойл: А я могу всё.
Я разыскал её и в исступлении рассказал алфавит задом наперёд, однако даже не думал, что она станет слушать. Аза – единственная, из-за кого я когда-либо чувствовал себя столь безнадёжно отстающим.
Она посмотрела на меня ещё разок, теперь вроде бы с жалостью, потому я попытал счастье с греческим алфавитом. Не то чтобы я умел читать по-гречески – я был маленький, – но Кэрол научила меня фонетической версии, и я запомнил буквы как песню. Мне показалось, я увидел искру интереса в глазах Азы, однако она лишь вздохнула, вырвала из своей тетрадки ещё один листок и приступила к вырезанию.
– Я работаю, – сказала самым осуждающим тоном.
Я посмотрел на её руки.
О, просто модель Солнечной системы. Когда Аза закончила, я взял с пола Сатурн и осознал свою проблему.
Пока Аза Рэй не знает моего имени, нет никакой возможности жить дальше.
Позже в тот же день у неё случился сильный приступ кашля, приехала скорая. Я видел, как Азу загружают в машину. И сам тоже пытался загрузиться.
В школу вызвали Ив и Кэрол, и у меня возникли проблемы из-за чрезмерной впечатлительности. Чрезмерно впечатлительный = Ребёнок, Который От Расстройства Порой Бьётся Головой О Стену.
Итак, я всё тот же парень, что гонится за скорой. На сей раз я, по крайней мере, смог быть внутри вместе с Азой. Давайте назовём это везением.
