Магония (ЛП) полностью

И мне надо сделать всё сейчас. Представляю, как растения снова заполняют небеса Магонии, целые поля. Больше никто не голодает. Не умирает.

Мы – все, кто не ростре, – дышим с присвистом. Нельзя надолго здесь оставаться. Мои лёгкие дрожат, сокращаются, внутри них холод. Но ничего. Оно того стоит. Я не в шлеме. Мне предстоит петь – а значит, дышать. У меня с собой бутылка магонийского воздуха. Если надо будет – смогу глотнуть.

Мышепарус поёт мне песню, которую я не услышала бы, если б была человеком. Других летучих мышей здесь нет – слишком холодно. Только песцы и северные медведи. Однако мышепарус не жалуется. Помнится, Зэл сказала, мол, он всего лишь животное. Ничего подобного. Он приносит мне умиротворение, успокаивает душу.

Становится немного темнее, но снег и лёд сияют серым светом.

Зэл подходит и сурово смотрит на меня:

– Колеблешься?

– Нет. Я знаю, что делать.

Милект издаёт золотистую ноту.

«Готов, готов, готов».

Он царапается в лёгком, перебирает лапами и клюёт меня.

«Готова», – пою я вместе с ним, застёгиваю куртку, надеваю капюшон, выхожу на палубу и забираюсь на поручни.

Дух захватывает, но не от земного воздуха. Высокий серый стержень торчит прямо из вечной мерзлоты. В холме видна расщелина. Вход в хранилище.

Милект начинает ту песню, что мы разучивали с самой смерти Лей. Эту песню магонийцы, наверное, пели сотни лет назад.

Когда мы вернём растения, небо покроется полями эпифитов. Магония сможет сама себя обеспечивать и оставить в покое людские урожаи. Столица утратит свою власть над простыми жителями.

Песня полна надежды, зелени, весны.

Мы станем засевать облака. Больше не будет голода. А остальные несправедливости? Их можно исправить. Голод приводит к войнам. Еда их заканчивает.

«Зелёный лист, – поёт Милект. – Цветущее небо».

Я подхватываю, сперва осторожно, точно карманник, проверяющий свои способности. Дэй тоже присоединится, но ещё не время. Мы не хотим обрушить лёд.

Я пою чуть громче – камню подо мной, металлу дверей и скрытому зданию. Долгие секунды ничего не происходит. Затем раздаётся низкий стон, и что-то в земле движется.

(«Маганветар придёт, – врывается непрошеная мысль. – Мы нарушили все законы, а сейчас нарушим ещё больше. Они точно нас найдут».)

Отгоняю её и собираюсь. Воздух начинает сиять холодным дрожащим светом. Дэй открывает рот – пока молчит, но держится наготове со Свилкеном в груди.

Я беру его за руку, и он пожимает мои пальцы. Я превращаю участок воздуха в ледяную пластину.

Она сверкает, яркая, бритвенно-острая, и я обрушиваю её на землю.

Смотрю на Зэл. Она в восторге и не сводит глаз с причиняемого мною разрушения.

Мы с Милектом издаём пронзительную ноту, земля отвечает стоном, камень трясётся. Почва разверзается там, куда я воткнула лёд. Прямо над хранилищем образуется трещина. В расселине скапливается вода, снег тает и движется, из твердыни становится жидкостью.

На миг я задыхаюсь, голова кружится. Дэй держит меня крепче, Милект суетится в лёгком. Я поднимаю глаза и вижу Джик. Она стоит за капитаном и смотрит на меня. Все на меня смотрят. Перья на её плечах стоят торчком.

– Открой камень! – ликующе кричит Зэл.

Я глотаю воздух из бутылки и пою глубже. Чувствую голос Дэя прежде, чем слышу. Он вливает тихую ноту в мою песню, и мир внизу кренится.

Изменения происходят мгновенно. Снег на холме становится жидкостью, а огромный камень над хранилищем больше не камень, а колонна чистой воды. Мы поддерживаем её своими голосами.

Зэл ведёт корабль прямиком к ней. Я могу видеть сквозь то, что минуту назад было горной толщей. Расселина становится всё глубже и глубже, пока камень внизу вдруг не кончается. Вода хочет пролиться, но я её останавливаю. Дэй напрягается.

Сквозь крутящийся поток мы видим помещение с бесконечными стеллажами и коробками, полными семян. Хранилище.

Вода пытается обрушиться прямо в коридоры, но я её удерживаю. Мы издаём ещё несколько напряжённых нот, и дыра разрастается шире. Вся поверхность острова превращается в водоворот.

При виде такой силы команда ахает. Холм превращается в озеро. Милект в груди яростно бьётся от напряжения.

Вода так стремится обрушиться, что я больше не могу её держать, поэтому превращаю километры жидкости в лёд. Сквозь него нам всё видно, как через стекло.

Комната за комнатой, кабинет за кабинетом вдруг озаряются. Какие семена мы возьмём? Которые из растений? Их слишком много.

Сильнейшие певцы из команды заводят свои ноты. Шкафы открываются, герметичные пакеты с семенами разлетаются по помещениям, словно носимые порывами ветра. Огромные запасы, собранные теми, кто построил это хранилище.

– Право руля! – кричит Зэл, и наши ростре тащат его на буксире.

Я поднимаю глаза и вижу Джик. Она в птичьей форме, сжимает верёвку и смотрит на меня.

– Аза, давай! – приказывает Зэл.

Я пропеваю во льду полынью вроде той, в которую поднимаются подышать тюлени.