Впереди маячил серый дневной свет – там был проделан ход через когда-то технический коридор прямо в подземный переход. Над нами грохотали машины, а под низким сводом замерли, вглядываясь в наши лица, камеры наблюдения.
До дома, указанного в адресе, было не больше двух ли или, как часто говорят в западной Сиболии – километр. Обычная старинная бревенчатая двухэтажка их тех, которые сохранили как память о старом Яндаше. По сути – гниющая трущоба, в которой выбираешь квартиру по предпочтению – пыль или плесень. Совсем не похоже на жилье человека, чьи игрушки дотягивают до полумиллиона юаней за штуку. Такие, тем не менее, входили не в самую дешевую подписку и гордо значились в ней как «жилье в респектабельном районе в доме начала ХХ века». Тут не было ни центральной охраны подъезда, ни вездесущего Сяо, что, впрочем, было нам на руку. Зато мощные кабели и провода ползли по стенам и со столбов, и из земли.
Деревянную дверь покрывали чешуйки синей краски. Обычный электронный замок и никакой камеры над дверью. Я не придумал ничего лучше, чем просто постучать.
Я ждал чего угодно. Вылетающего в облаке пыли и щепок заряда дроби, изрешечивающего нас насквозь и просто тишины и воя ветра за закрытой дверью. Но замок просто щелкнул. В просвете появилось задумчивое лицо человека с высокими залысинами. Его глаза казались огромными сквозь толстые очки.
– Господин Стеблов, Юрий? – неуверенно спросила Алина.
Хозяин дома мял свой воротник толстыми короткими пальцами. Он скрылся в недрах дома, не удосужившись закрыть дверь. Я вопросительно кивнул Алине, но казалось, что она тоже в растерянности. Она неуверенно пожала плечами и вошла в дом.
Внутри пахло пылью и старыми досками. Это от дощатого пола, в котором зияли толстые щели. За узким коридором обнаружилась большая комната с кроватью и столом, а из нее дверь вела в спальню поменьше. В приоткрытое окно врывались прохладный воздух и шум улицы. Стол был завален тем, что мне сперва показалось кучей мусора. Но это были шестеренки и пружины всевозможных размеров и цветов. В не до конца собранном стеклянном корпусе механической машины на бронзовом остове крепились уже сотни таких. Хозяин, не обращая на нас никакого внимания, придвинул стул, поправил очки и взялся за пинцет. Он аккуратно прилаживал едва заметную шестеренку под ряд мелких рычажков.
– Юрий? – сделал еще попытку я, но Алина приложила палец к губам.
Комната была неуютно большой, но и дом был очень стар. Высокие потолки, под которыми колыхалась паутина, и деревянные окна. На серой вате между рамами поджав лапки застыли сухие насекомые. Из угла, оттопырив старые обои, тянулся кабель и скрывался в спальне. Желтые стены украшали десятки рисунков в дешевых реечных рамках. Таких картин я не видел никогда. Большая часть – простые карандашные, но выполненные так хорошо, что казались старинными гравюрами из тончайших грифельных линий. На одной знакомый изгиб реки и мыс, пристань, крупные и мелкие острова. Это точно была Ангара, вот только на месте даосских храмов стояли странные здания со скошенными крышами. Некоторые венчали шпили. Похожая на маяк башня одиноко возвышалась на мысе. На соседней картине стремились в небо колоссы высоких домов с круглыми стенами, а над ними парили аэростаты в лучах солнца. На третьей шумели деревья. Старик поправлял шляпу на голове девочки с короткой косичкой. Крупный пес настороженно косился в сторону темной рощи. Неожиданно на четвертой картине с невероятной достоверностью был воссоздан сложный механизм. Полупрозрачная машина стояла у раскрытого окна, и каждая шестеренка в ее внутренностях была выведена с поразительной точностью. В стакане у механизма опустила голову увядающая хризантема.
Тихий щелчок оторвал меня от изучения картин.
– Очень медленно идите к заднему выходу во двор. Медленно!
Девушка в сером клетчатом пальто держала в руках короткую двустволку. Дуло смотрело на Алину, видимо хозяйка полагала, что она более опасна, чем любитель искусства. В тишине оглушительно тикали часы, а мысли с бешеной скоростью кружились в голове и пытались сложиться в осмысленный план.
– Подождите, – я поднял руки ладонями вперед, – мы не хотели…
– Я сказала – на задний двор!
Ее шепот звучал зловеще. Она не хотела стрелять здесь и пугать человека за столом, беззаботно склонившегося над сложным механизмом – это было очевидно. Так же, как то, что никуда идти нам не следует.
– Мы с места не сдвинемся, пока не объясним, – сказала Алина с вызовом, но руки держала тоже на виду.
Я смотрел на лицо – обветренное и серое, но все еще симпатичное. Веснушки делали его еще темнее и привлекательнее. Но возле глаз и уголков рта разбегались тонкие морщины. Кривой белый шрам тянулся от переносицы через лоб к правому виску. Она тихо кашлянула.
– Юра, солнышко, надень наушники. Сейчас будет немного громко.
– Пылесос? – спросил Юра, не отрываясь от сборки своего механизма.
– Да, дорогой, пылесос.