– Может можно как-то связаться с ним? – мягко настаивала Алина.
Девушка выглядела озадаченной, но не то чтобы сильно настороженной. По крайней мере ее пальцы не искали кнопку под прилавком, а руки не скрестились на груди. Ни к телефону, ни к припрятанному оружию она не тянулась и удалиться нас не простила. Только пожала плечами и кивнула на календарь.
– Я просто торгую этими штуками. И, да, я хозяйка магазина. Заболела механикой в тот день, когда увидела такую вещь на столе у бывшего шефа. Раз в месяц мне привозят пару новых моделей, а старые забирают на диагностику или ремонт.
– Господин Стеблов?
– Что вы! Два такелажника. Могу показать накладные. Двадцатое число каждого месяца. Стабильно и точно, как эти штуки, – она погладила стеклянный корпус.
– Значит вы не знакомы с их изобретателем? – спросил я.
Девушка усмехнулась.
– Есть много вещей, которые бы я очень хотела сделать, но пока не могу. Оплатить себе учебу и купить нормальную подписку, познакомиться с Юрием Стебловым лично и поговорить с ним и купить себе что-то из этого, – она с грустной улыбкой обвела рукой стеллажи. – Как говорят русские из Элосы «сапожник без сапог».
Последнее она сказала на русском, и я ни слова не понял.
– Показать вам каталог? – дружелюбно спросила она.
– Может быть позже, спасибо.
Мы вышли за дверь.
– Только не говори, что ты ей веришь, – Алина ткнула меня пальцем в грудь. – Врет она убедительно и, может быть, даже не совсем врет. Но думаю, что она знает где искать Стеблова.
– И что ты предлагаешь? Ворваться туда, открыв дверь ногой и бить ее лицом об стойку пока не скажет правду?
Алина подняла брови.
– Думаешь, что я на такое способна? Ну может и способна, но не сегодня и не с этой девочкой. Можно устроиться тут и терпеливо ждать двадцатого числа, но предупреждаю тебя – такелажников допрашивать труднее.
– Попросим комиссара?
Алина оперлась на стену. Поморщилась, задев перевязкой за торчащую из штукатурки трубу.
– Хочешь, чтобы адвокат выносил потом ему мозги до конца дня? Он может психануть и вынести мозги нам. Из табельного.
– Хорошо! – раздраженно сказал я и поднял руки. – Твои предложения?
Алина грызла ноготь.
– Если бы я знала, что делать, я не теряла бы времени на беседу с тобой.
– Тогда я скажу, что делать, – подхватив под локоть Лань, я кивнул Алине, приглашая за собой. – Идем. Тут есть пара человек, которые могут что-нибудь прояснить. Или посоветовать.
– Я их знаю? – недоверчиво спросила Алина.
– Уже да.
***
– Принесли должок?
Кабинет вивисектора скрывался за вывеской «Парикмахерская» и в общем то не вызывал подозрений – кресло, плохо протертый от коротких стриженых волос столик, ножницы и пара засаленных журналов с прическами. Но стричься сюда никто не заходил, разве что по недоразумению. Цвет вывески и маленький лишний элемент в иероглифе призывали проходить от этого места дальше. Вивисектор покачивался в кресле и протирал лосьоном костлявые пальцы.
– А что, разве уже пора снимать швы? – заметил я.
– Я могу, – усмехнулся он, – ты знаешь.
За дверкой с плакатом с молоденькой хань на фоне лотоса скрывался его настоящий кабинет.
– Зайдем? – спросил я. Вивисектор пожал плечами.
Его кабинет поблескивал стеклом и сталью. Два забитых инструментами стеллажа, столик на колесах и старое кресло на протертом местами до дыр линолеуме. В центре хирургический стол с пронзительно белой лампой над ним. Дополняли неприятный интерьер засунутые в рамки и развешенные на стены картинки из какого-то анатомического атласа.
– У вас хоть диплом есть? – поинтересовалась Алина, разглядывая ремни, умело прикрученные к столу.
Вивисектор усмехнулся.
– А для тельца с глубокой раной в боку вы слишком разговорчивы и любопытны. Кирилл, зачем ты ее привел? Поговорить? Мне скучно не было и раньше она мне нравилась гораздо больше. И твоя лань мне нравится тоже намного больше. И этот твой друг, – он прищурился, вспоминая, – кажется Марсель. Помню, как пришивал ему кисть руки на самом легком обезболивающем, а он по памяти повторял первые три главы «Периода весен и осеней» и ни разу не сбился. Как он поживает сейчас, кстати?
– Не жалуется. И рука все еще при нем.
Вивисектор довольно кивнул и замолчал в ожидании вопроса.
– Нам нужен один человек, – коротко объяснил я и попросил Алину жестом помалкивать. Та развела руками.
– Собрать или разобрать?
– Найти.
Вивисектор уселся в кресло и самодовольно погрузился в свои мысли, на пару минут выпав из реальности. Я был уверен, что он обдумывает сумму, которую можно попросить за информацию и при этом не сильно наглеть, чтобы потом удвоить ее. Алина все это время рассматривала стеллажи.
– Скажи, – произнес вивисектор, облизнув губы и все еще не открывая глаза, – я что похож на справочную?
– Ты похож на засранца, который думает, что делает доброе дело, – отозвалась Алина. Она повернулась, а в ее пальцах поблескивала стеклянная банка. – Это что, глаз? Ты работаешь с долбаным Ресторатором?